Чтение онлайн

– Молодец, Есения, храбрая девочка. Приятно встречать таких на своём пути. Благодаря таким неравнодушным и бескорыстным, наверное, мир и жив до сих пор. Ты будешь счастлива. По-своему.

После моего рассказа почему-то долго молчал, а потом сказал:

– Ты, Ловелия, маленькая еще, а груз нести придётся тяжелый. У тебя в голове сейчас дружба, любовь и ещё много путаного намешано, а к тому, что перед тобой будут стоять трудные судьбы и трудные вопросы, ты ещё не готова. Отвечать за многое придётся, трудные решения принимать. К этому просто так не подготовишься. Учиться негде и не у кого. Думай, Лотта, много думай, не бери ничего на веру. Сама во всём постарайся разобраться. Сложно это – брать ответственность за судьбы других на себя. Будем надеяться, у тебя получится. Мы с тобой ещё встретимся, я помогать тебе буду. Дружи с Лаки, он хороший, тоже поможет, в беде не оставит.

Я смотрела и не очень понимала, о чем говорит мне Ветер. Вроде и обо мне, и как будто о ком-то другом. Я тут, а этот ответственный где-то. За что я отвечаю – за путь, может, за поход нашей компании к Мировому дереву, а еще за что? Зачем он мне решение за какие-то чужие судьбы приписывает? А Ветер, посмотрев на Хи и Ха, продолжал:

– Сейчас вы вместе, а судьбы разные. Разведёт вас, по мирам разведёт. Каждому мудрости желаю. Тебе, Михел, особенно желаю для себя мудрости искать. Горяч ты больно и мало думаешь. Занести не в ту сторону может. Игры с людьми – опасная штука. Запомни это. Я предупреждаю, не забудь совет. Хотя кто в таком возрасте советы пожилых людей слушает.

И я действительно увидела, что перед нами стоял довольно пожилой мужчина. Смотрел на Ха грустно.

Тут я не выдержала и спросила:

– Уважаемый Ветер Перемен, Вы, наверно, ясновидящий, раз всё знаете?

Ветер долго смеялся и сразу помолодел.

–Уела, Лотта. Уела. Я не ясновидящий и на роль Демиурга тем более совершенно не претендую, но скажу просто – я видел очень много людей и событий, поэтому умею из увиденного и услышанного делать правильные выводы. Вы ведь рассказывали о себе, а это информация, вот я её и использую. А о тебе Лаки много чего порассказал. Дружи с ним.

Затем он обратился к Сказителю:

– Очень прошу тебя об одном деле. Ты много видел и хорошо разбираешься в людях. Твои сказки гуляют по этому миру. Сказка, которую ты напишешь, будет нужна и полезна, и многие будут на ней учиться, но плохо будет, если героиня сказки окажется несостоятельной в жизни. Поэтому прошу тебя, позанимайся с Ловелией, научи её разбираться в людях. И ты, Собиратель грехов: вижу, что в тебе проснулась надежда, что удастся выжить, окунувшись в реку Смородину. Даже человеку, наполненному такой грязью, какой наполнен ты, всё равно хочется жить, что удивительно. Девушки тебе помогут.

– И ты, Карен, – продолжал Ветер, – должен тоже заниматься с Лоттой. Будущий король должен не только усваивать знания, но и научиться их передавать. Всё, что знаешь об устройстве этого мира – государство, люди, политика, право, география – должно быть изложено в курсе молодого бойца. Это я так образно выражаюсь. Она росла и воспитывалась, как подзаборная трава. Считайте, что это плата за то, что я пришёл. После возвращения с Дикой охоты – восемь часов занятий ежедневно. Приказ. Не обсуждается.

Внутри зрело возмущение. Я, конечно, не против образования, но почему так резко и почему моего желания не спросили – я и на охоту должна ходить, и Клевенс помогать, да и не умею я учиться, никогда этого не делала.

– Лотта, не паникуй, – сказал Ветер. – Я резкий: прилетел, раздачу устроил, улетел. Но поверь, так надо, Лотта. Иначе будет плохо и тебе, и другим. Тебя надо научить мыслить, не принимать в дальнейшем на веру чужие знания, а научиться думать и понимать происходящее. А наш мир будешь и дальше изучать с Лаки, он покажет его тебе. Времени у вас немного, только до конца зимы. Поэтому примите не просто как пожелание. Весна придёт, будет путь с принцами дальше, там учиться будет трудней. А сейчас, чтобы не быть таким жестким, я вас порадую. Я могу переписать, если найду нужным, один день вашей жизни. Только один, какой захотите, но на размышление об этом дне даю пять минут. Сразу отвечаю, почему так мало. Если этот день особенно важный для вас, вы вспомните об этом сразу, а если просто – хорошо бы изменить, то ли этот, то ли вот тот – значит, неважно. Всё, время пошло. После истечения пяти минут все говорят: хочу или не хочу. Даже лучше так: желающие переписывания становятся по правую руку, а нежелающие – по левую. Таймер включен.

Мы не поняли, что такое таймер, но стали усердно думать. Я сразу поняла, что такого определенного дня у меня нет. Даже если исключить тот день, когда я потеряла память, тот, кто хотел этого, пришел бы в другой день. В общем, менять один день в своей жизни я не хотела.

– Пять минут прошли, – сказал Ветер.

По левую руку от Ветра стояли почти все – и Фрости, и Предназначенная, и Принцы, и Клевенс, и Кающийся, и Бездушный, и Собиратель грехов, а по правую переместился один Сказитель, и неожиданно Фантом подлетел.

– Ожидаемо, ожидаемо. Хоть я проделываю это действо крайне редко, но не сильно рискую изменить развитие истории. Как показывает опыт, одним днем изменения редко довольствуются, вот периодом – это да. Да иногда, когда ситуация проясняется, и переписывать ничего не надо. Но начнем сначала. Например, ты, Фрости, уверена, что, если бы ты захотела разминуться со своим будущим мужем, одного дня тебе было бы мало. И его появление в деревне, и ваше знакомство неминуемо бы состоялись, желание влюбиться у тебя имелось, а значит, тут одним днем не отделаешься, тут надо было сначала умнеть. Но в семнадцать лет так трудно понимать людей. Рад, что ты не обольщаешься. Ошиблась, да, но все почему-то учатся только на своих ошибках. Так же и потерявший душу.

Он обратился к Бездушному:

– Борислав, скажи, для тебя ведь важно было добиться невозможного, а не так уж важна была девушка. Не морщись, понимаю, была важна, но, зная парней, могу сказать – ты и ей, и прежде всего себе хотел доказать, что ты всё можешь и всего достигнешь, несмотря ни на какие трудности. Ага, киваешь – правда, значит. С тобой, Предназначенная, понятно. Тебя менять нечего, ты живёшь будущим, как и принцы, как и Лотта. Кающегося один день не спасёт, ему всю свою жизнь с момента взросления изменить нужно, чтобы себя не съедать. Клевенс мудра и понимает, что жизнь не одним днем определяется. Даже Собиратель грехов ничего изменить не хочет, к такой жизни его вел долгий путь, это выбор не одного дня, хотя, возможно, выбрать ему сильно помогли. Вот уж не знаю предысторию, хотя интересно, но ему сейчас тяжело говорить, потом расскажет. Да вы ему санки какие-то сделайте, он ведь сам не дойдет до дерева, его тащить придется. У вас есть санки? Подумайте об этом. Возвращаемся к желающим изменений. Рассказывай, Сказитель. Трудно? Это тебе не сказку сказывать, своя жизнь трудно поддается анализу.

Сказитель вздохнул и начал.

– Стояли мы с песнярами в одном городе, – Сказитель еще раз вздохнул. – Ухаживал там я за одной девушкой симпатичной. Гуляли, целовались и всё такое. Веселая она была и ласковая. Не понял тогда, что она не совсем такая, как другие, с которыми встречался. Я встречи с ними всерьез не воспринимал – девушек много, имена у них разные, а суть и имя у них одно – «Забавы». Так вот про неё. Давно это было, и она, наверное, и не помнит меня, да замужем поди давно. Просто погулять себе позволил добрый молодец. Семьей себя обременять не хотел, хоть и не такой уж и юный был, лет тридцать стукнуло, поди. Мне казалось, что впереди у меня много всякого важного: приключения, песни, люди, города, встречи, дороги, развлечения – в общем, жизнь вольная, рано о семье думать. Она умная была, когда меня песняры опять в дорогу позвали, сказала: «Иди, Любим (мать меня так при рождении назвала – красивый, значит), прощай, плакать не буду, не держу тебя, ветер в чулане не запрёшь и воду в решете не унесёшь. Что бросишь, с самого начала понимала, проклинать не буду, просто скажу: вижу тебя уже не юношей на постоялом дворе зимой, вокруг люди, у них счастье впереди, и ждут они его, а ты ничего не ждешь, кроме новой сказки, и завидуешь им, и больно тебе, а изменить уже ничего не можешь. Иди, не держу. Скатертью тебе дорога». Развернулась и ушла. А я часто о ней думаю, особливо зимой, а этой зимой так вообще всё время видится наше расставание. Прошу тебя, Ветер, этот день расставания переписать. И остаться с ней могу, и с собой в дорогу забрать могу. Тепла её мне не хватает. Поумнел. Потерял я её в один день – вернуть хочу этот день и всё исправить, если получится. Можно?