Чтение онлайн

– Эй, Гретель, будь веселей, одна уже начата, выпей-ка ещё добрый глоток вина и съешь всю её целиком, а как съешь всё, то и успокоишься: чего божьему дару пропадать!

Сбегала она ещё раз в погреб, хлебнула порядочный глоток и на радостях съела курицу. Не стало одной курицы, а хозяин домой всё не возвращается. Посмотрела Гретель на другую курицу и говорит:

– Где одно, там и другое, – одно к одному приходится. Что правильно для одного, то и для другого справедливо; я так полагаю: ежели выпить ещё разок, то от этого никакого вреда не будет.

Хлебнула она ещё порядочный глоток и вслед за первой покончила и со второй курицей.

Наелась она вволю, а тут приходит хозяин и говорит:

– Ну, Гретель, живей, сейчас гость придёт.

– Ладно, хозяин, я уж всё приготовлю, – ответила Гретель.

Посмотрел хозяин, накрыт ли как следует стол, взял большой нож, чтобы кур разрезать, и начал его тут же точить. Приходит как раз в это время гость, стучится вежливо и тихонько в дверь. Гретель бежит посмотреть, кто там такой; увидела она гостя, приложила палец к губам и говорит ему:

– Тише! Тише! Скорей убирайтесь отсюда; если хозяин вас поймает, то плохо вам придётся. Он хотел вас пригласить на ужин, но у него одно на уме: как бы вам уши отрезать. Слышите, вот он и нож для этого точит.

Услыхал гость, что нож натачивают, и давай бежать со всех ног с лестницы. А Гретель, не будь ленива, бросилась к хозяину с криком:

– Хорошего вы гостя пригласили, нечего сказать!

– Гретель, а что такое? Что ты говоришь?

– Да вот, – говорит, – выхватил он из миски обе курицы, которых я только что подавать собралась, и убежал с ними.

– Вот так-так! – сказал хозяин, и жаль ему стало хороших кур. – Хотя бы одну мне оставил на ужин.

И он крикнул вслед гостю, чтобы тот остановился, но гость сделал вид, будто ничего не слышит. Кинулся хозяин вслед за ним, как был, с ножом в руке, и закричал:

– Одну только! Одну только! – желая этим сказать, чтоб гость оставил ему хотя бы одну курицу и не брал бы обеих; а гостю показалось, что тот требует дать ему одно ухо, и как угорелый бросился домой, чтобы как-нибудь да спасти свои уши.

Жил-был старый-престарый дед: глаза у него ослепли, уши оглохли, и дрожали у него колени. Когда сидел он за столом, то еле держал ложку в руках и проливал суп на скатерть, да ещё изо рта суп капал на стол. Надокучило сыну и невестке на это глядеть, и вот посадили они старого деда в угол за печкой и стали подавать ему еду в глиняной мисочке, да и кормили его подчас впроголодь. И глядел дед с грустью на стол, и на глазах у него показывались слёзы.

Вот раз не удержал он в дрожащих руках мисочку, упала она наземь и разбилась. Стала его бранить молодая невестка, но он ничего не сказал, только тяжело вздохнул. Купила ему невестка деревянную мисочку за два геллера, и пришлось ему теперь есть из неё. Вот сидят они раз, и приносит маленький внучёк – было ему четыре года – небольшие дощечки и начинает их складывать.

– Что ты там делаешь? – спрашивает отец.

– Я делаю корытце, – отвечает ребёнок, – буду кормить из него отца с матерью, когда я стану большим.

Посмотрели муж и жена друг на друга – и заплакали. Подвели тотчас старого деда к столу и позволили ему с той поры есть всегда вместе с ними и не попрекали его, если он немного проливал на стол.

Играли раз братец с сестрицей у колодца и, играючи, упали оба в колодец. А жила там внизу ундина, вот она и говорит:

– Уж теперь-то вы мои! Теперь вы должны на меня прилежно работать, – и увела их с собой.

Дала она девочке прясть запутанный жёсткий лён, и к тому же ей пришлось наливать воду в бездонную бочку; а мальчика заставила рубить дерево тупым топором; и получали они вместо еды одни только твёрдые, как камень, клёцки. Стало, наконец, детям совсем невмоготу, и они выждали, когда однажды в воскресный день ундина была в церкви, и убежали. А так как церковь находилась по пути, то ундина заметила, что птички-то улетели, и пустилась за ними большими прыжками в погоню. Но дети увидели её издали, и бросила девочка позади себя щётку, – и выросла вдруг большая гора щёток с тысячами тысяч колючек, и пришлось ундине пробиваться через неё с большим трудом; но, наконец, она всё-таки сквозь неё пролезла. Как увидели это дети, бросил мальчик тогда позади себя гребёнку, – и поднялась большая гора из гребёнок с тысячами тысяч зубцов; но ундина знала, как за них уцепиться, и, наконец, всё-таки по ним прошла.

Бросила тогда девочка вслед за собой зеркало, – и выросла зеркальная гора, и была она такая скользкая, что никак не могла злая ундина через неё перелезть. И подумала ундина: «Лучше пойду я скорее домой, возьму свой топор да разрублю зеркальную гору надвое». Но пока она вернулась назад и разрубила зеркала, дети уже давно убежали далеко-далеко, – и пришлось ундине опять опуститься в свой колодец.

Пошла раз курочка с петушком на гору, где росли орехи, и условились они между собой, что кто первый найдёт орешек, тот и поделится своей находкой. Нашла курочка большой-большой орех, но о том петушку ничего не сказала и решила этот орешек съесть сама. А орешек-то был такой большой, что она никак не могла его проглотить, и он застрял у ней в горле; испугалась она, что орешком подавится; и закричала:

– Петушок, пожалуйста, побеги ты скорей, принеси мне водицы напиться, а то я задохнусь.

Петушок кинулся со всех ног к роднику и говорит:

– Родник, дай мне водицы! Лежит курочка на горе, где растут орехи, – проглотила она большой орешек и вот-вот задохнётся.

А родник отвечает:

– Побеги ты сначала к невесте, пускай даст мне алого шёлку.

Побежал петушок к невесте:

– Невеста, дай мне алого шёлку, дам я его роднику, он даст мне за это водицы, а водицу я отнесу курочке, лежит она на горе, где растут орехи, – проглотила она большой орешек и может задохнуться.

Говорит невеста:

– Побеги сначала да принеси мне мой веночек, я позабыла его на иве.

Побежал петушок к иве, снял с ветки веночек, принёс его невесте, и дала ему невеста за это алого шёлку, и принёс он его роднику, и дал родник за это водицы. И принёс петушок курочке водицы напиться.

Пришёл он, а курочка тем временем уже задохнулась, лежит мёртвая и не двигается. И стало петушку так грустно, так грустно, и закричал он во всё горло; сошлись все звери, стали оплакивать курочку. И построили шесть мышей маленький возок, чтоб отвезти и похоронить в могиле курочку. Когда возок был готов, они впряглись в него, петушок стал править. Но повстречалась им по дороге лиса: