Чтение онлайн

Люди, однако, встречались с ней неохотно и старались как-нибудь её обойти, а если приходилось проходить мимо неё отцу с ребёнком, он тихонько ему шептал:

– Ты старухи этой опасайся, она хитрая-прехитрая, это ведьма.

Однажды утренней порою проходил через лес красивый молодой человек. Солнце светило ярко, распевали птицы, и между листвой пролетал прохладный ветерок. Юноша был полон радости и веселья. По дороге ему ещё никто не встречался, и вдруг он увидел старую ведьму, она стояла на коленях и срезала серпом траву. Она набрала в свой мешок уже целый ворох, и стояли около неё две корзины, полные диких груш и яблок.

– Бабушка, – сказал молодой человек, – а как же это ты всё донесёшь?

– Что поделаешь, мой милый, нести надо, – отвечала она, – детям богатых людей этого делать не приходится. Про это у крестьян говорится:

Может, вы мне поможете? – сказала она, когда тот остановился около неё, – спина-то у вас крепкая, а ноги молодые, это для вас будет легко.

Да и дом-то мой не так уж отсюда далече, вон за тою горой стоит он, в долине. Вам туда взобраться – раз, два да и всё.

Сжалился молодой человек над старухой.

– Мой отец хотя и не крестьянин, – ответил он, – а богатый граф, но чтобы вы знали, что не одни только крестьяне умеют носить тяжести, я вашу вязанку отнесу.

– Что ж, попробуйте, – сказала старуха, – мне это будет приятно. Придётся вам, правда, пройти целый час, но что это для вас составит? А те вон яблоки и груши вы тоже должны дотащить.

Когда молодой граф услыхал, что надо идти целый час, это показалось ему несколько странным, но старуха теперь его не отпускала; она взвалила ему на спину вязанку и дала в руки обе корзины.

– Вот видите, – сказала она, – это совсем нетрудно.

– Нет, не совсем-то легко, – ответил граф, и лицо у него сделалось грустное, – ваша вязанка так оттягивает плечи, будто в неё камни наложены, а яблоки и груши на вес как свинцовые. Я еле могу дышать.

Ему очень хотелось бы всё это бросить на землю, но старуха этого не позволила.

– Погляди-ка, а, – говорила она насмешливо, – молодой человек, а не хочет нести того, что я, старуха, не раз уже таскала. На словах-то вы хороши, а как взяться за дело, то вы отлыниваете. Ну, чего ж вы стоите, – продолжала она, – да медлите, ну-ка живей подымайте ноги! Теперь уж никто не снимет с вас этой вязанки.

Пока молодому человеку приходилось идти по ровному месту, ещё можно было выдержать, но когда они подошли к горе и надо было на неё взбираться, а камни под ногами скатывались вниз, будто они были живые, – стало ему невмоготу. Капли пота выступали у него на лбу и сбегали, то горячие, то холодные, по спине.

– Бабушка, – сказал молодой человек, – я больше идти не в силах, я отдохну немного.

– Нет, здесь нельзя, – ответила старуха, – вот как придём на место, тогда уж вы и сможете отдохнуть, а теперь надо двигаться вперёд. Почём знать, может, всё это вам и к добру.

– Старуха, ты становишься, однако ж, бессовестной, – сказал граф и хотел было сбросить с себя вязанку, но он старался понапрасну: она висела у него за спиной, будто к ней приросла. Он поворачивался и так и этак, но избавиться от вязанки никак не мог. А старуха, глядючи на это, смеялась и прыгала вокруг него на своём костыле.

– Любезный мой сударь, уж не гневайтесь, – говорила она, – вы краснеете, словно петух, которого резать собираются. Тащите свою ношу терпеливо, а когда доберёмся домой, я уж вам щедро дам на чаёк.

Что ему было делать? Пришлось покориться судьбе и терпеливо тащиться вслед за старухой. Казалось, что она становится всё проворней, а его ноша всё тяжелей. Вдруг старуха прыгнула, вскочила на вязанку и уселась на неё; и какой она ни была тощей на вид, а по весу оказалась куда тяжелей самой толстой деревенской девки. У юноши подкашивались колени, и когда он останавливался, то старуха била его прутом и хлестала по ногам крапивой. То и дело охая, он взобрался на гору, и когда он уже совсем готов был упасть, добрался, наконец, к дому старухи. Как увидели гуси старуху, они захлопали крыльями, вытянули шеи, кинулись ей навстречу и закричали ей: «Уля, уля, уля!» Вслед за стадом шла, держа в руках хворостину, пожилая Трулле, женщина дюжая и большого роста, но страшно уродливая, как сама ночь.

– Матушка, – сказала она старухе, – уж не случилось ли с вами чего? Вас так долго не было.

– Да что ты, доченька, – ответила она, – со мной ничего плохого не приключилось, напротив того, вот этот любезный господин донёс мне мою ношу. Ты представь себе, когда я утомилась, он сам посадил меня к себе на плечи. Да и дорога нам вовсе не показалась длинной, нам было весело, мы то и дело друг с другом шутили.

Наконец, старуха слезла на землю, сняла со спины молодого человека вязанку, взяла у него из рук корзины, ласково на него поглядела и сказала:

– Ну, а теперь садитесь у дверей на скамеечку да отдыхайте. Вы честно заслужили свой заработок, и уж вы непременно его получите.

Потом она обратилась к гусятнице:

– А ты, доченька моя, ступай в комнату, негоже тебе оставаться наедине с молодым человеком, масла в огонь подливать не следует; чего доброго, он в тебя влюбится.

Молодой граф не знал, плакать ему или смеяться. «Такая красотка, – подумал он, – если бы даже была лет на тридцать моложе, так и то, наверно, не тронула бы моего сердца». А между тем старуха ласкала и гладила своих гусей, будто детей, а потом она вошла в дом вместе со своей дочкой. А юноша тем временем растянулся на скамейке под дикою яблоней. Воздух был тёплый и мягкий. Вокруг расстилался зелёный луг, весь поросший первоцветами, чабрецом и тысячами других цветов; посередине его пробегал, журча, светлый ручей, в котором поблёскивало солнце, и разгуливали по лугу белые гуси и плескались в воде.

«А здесь и вправду приятно, – подумал он, – но я так устал, что глаза у меня сами закрываются; посплю-ка я маленько. Хорошо, если не налетит порыв ветра и не унесёт у меня ног, они у меня сделались такие вялые, будто вот-вот отвалятся».

Поспал он немного, но явилась старуха и начала его расталкивать.

– Подымайся, – сказала она, – здесь тебе оставаться нельзя. Правда, я тебе порядочно уморила, но ты ведь от этого, однако, не помер. А сейчас я дам тебе то, что ты заработал; ты в деньгах и вещах не нуждаешься, так вот подарю я тебе кое-что другое.