Чтение онлайн

Пока он дошёл, стало уже совсем темно: он уселся во дворе на камень, начал покашливать, как больная грудью старуха, и потирать руки, будто ему холодно. А лежали у ворот конюшни, возле костра, солдаты; один из них заметил женщину и крикнул ей:

– Бабушка, подходи-ка поближе да погрейся возле нас. Ведь ночевать-то тебе здесь негде; ты знаешь, куда попала?

Заковыляла старуха, подошла к ним, попросила снять у неё со спины корзину и подсела возле солдат у костра.

– Что это у тебя в бочонке, старая ты развалина? – спросил один из них.

– Глоток доброго вина, – ответила старуха, – я живу тем, что торгую, а за деньги да ласковое слово налью вам охотно стаканчик.

– Ну-ка давай, – сказал солдат и, отведав вина, заметил: – Что ж, вино хорошее, я охотно выпью ещё стакан, – и он велел нацедить себе ещё, остальные тоже последовали его примеру.

– Эй, друзья! – крикнул один из них, обращаясь к тем, кто сидел в конюшне. – Тут вот пришла старушка, есть у неё вино, оно такое же старое, как и она сама. Хлебните и вы маленько, оно согреет вам желудок куда получше, чем наш костёр.

Внесла старуха свой бочонок в конюшню. В это время один из конюхов сидел на осёдланном любимом графском коне, другой держал в руках уздечку, а третий ухватился за хвост. Старуха нацеживала им вина, сколько требовали, пока весь запас не вышел. И вот выпала вскоре у одного из рук уздечка, он опустился на землю и начал храпеть; другой выпустил из рук конский хвост, уселся на земле и захрапел ещё погромче. А тот, кто сидел в седле, хоть и остался на нём, но свесил голову на шею лошади, уснул и дышал ртом, словно кузнечный мех. Солдаты во дворе давно уже уснули, они лежали на земле вповалку, недвижно, будто каменные. Как увидел ловкий вор, что ему всё удалось, сунул в руки одному вместо уздечки верёвку, а тому, кто держал хвост, – соломенную метёлку; но что было делать с тем, кто сидел на спине у коня? Сбрасывать его вниз ему не хотелось, – он мог бы проснуться и поднять крик. Но он знал, что придумать, расстегнул подпругу, подвязал покрепче к седлу две верёвки, что висели на стенных кольцах, и поднял спящего всадника вместе с седлом вверх, затем обкрутил верёвки вокруг столбов и крепко-накрепко их завязал. Потом он отвязал коня с цепи; но если бы он поскакал по вымощенному камнем двору, то в замке услыхали бы шум. Поэтому он сначала обернул копыта старым тряпьём, затем осторожно вывел коня и ускакал.

Когда уже рассвело, воровских дел мастер мчался во весь опор к замку. Граф только что поднялся с постели и выглянул в окно.

– Доброе утро, господин граф! – крикнул он ему. – Вот и конь, которого мне удалось удачно вывести из конюшни. Вы поглядите, как преспокойно ваши солдаты лежат и спят, а если вам будет угодно зайти на конюшню, вы увидите, как удобно расположились ваши сторожа.

Графу ничего не оставалось больше, как рассмеяться, и он сказал:

– Один раз тебе удалось, но в другой раз так удачно тебе не сойдёт. Я тебя предупреждаю, что если ты мне попадёшься, я поступлю с тобой, как с вором.

Вечером, когда графиня отправилась спать, она крепко зажала руку с обручальным кольцом, и граф сказал:

– Все двери заперты и закрыты на засов, я буду подстерегать вора, а если станет он лезть в окно, я его пристрелю.

Но ловкий вор направился в сумерках на поле, к виселице, срезал там бедного грешника с верёвки, на которой тот висел и потащил его на спине в замок. Потом он подставил лестницу к спальне, взвалил его себе на плечи и начал взбираться наверх. Когда он поднялся настолько высоко, что в окне показалась голова мертвеца, граф, лежавший в постели и не спавший, выхватил пистолет и нацелился в него, но ловкий вор сбросил тотчас бедного грешника на пол, а сам быстро спрыгнул с лестницы на землю и спрятался за углом. Ночь была такая лунная, что ловкий вор мог ясно разглядеть, как граф вылез из окна на лестницу, спустился вниз и отнёс мертвеца в сад. Он начал там копать яму, чтобы положить в неё мертвеца. «Теперь, – подумал вор, – настал самый удобный момент», – он быстро выбрался из закоулка и взобрался по лестнице наверх, прямо в спальню графини.

– Дорогая жена, – начал он, подражая голосу графа, – вор уже мёртв, но всё же он мне доводится крестником; он был скорее плутом, чем злодеем; мне не хотелось бы его выставлять на всеобщий позор, да и жалко мне бедных родителей. Я сам похороню его в саду, пока не начнёт светать, чтоб не стало обо всём известно людям. Дай мне простыню, я заверну в неё труп и зарою его, как собаку.

Графиня подала ему простыню.

– Знаешь что, – продолжал вор, – мне хочется проявить великодушие: дай мне и кольцо, ведь несчастный жизнью своей рисковал, уж пусть он возьмёт его с собой в могилу.

Не хотелось ей графу перечить, и хотя неохотно, но она сняла всё же с пальца кольцо и подала ему. Вор быстро выбрался с этими двумя вещами и счастливо вернулся домой, прежде чем граф в саду покончил со своей работой могильщика.

Каково же было изумление графа, когда на другое утро явился воровских дел мастер и принёс ему простыню и кольцо.

– Да неужто ты колдовать умеешь? – сказал он ему. – Кто это тебя вытащил из могилы, куда я тебя сам положил, и кто тебя воскресил?

– Да вы меня вовсе и не хоронили, – сказал вор. – Вы закопали несчастного грешника с виселицы. – И он рассказал подробно, как всё это случилось. И должен был граф признать, что вор он ловкий и хитрый.

– Но это ещё не всё, – добавил граф. – Тебе предстоит выполнить и третью задачу, если ты с нею не справишься, то всё это тебе мало поможет.

Усмехнулся мастер, ничего не ответил.

Вот наступила ночь, подошёл он к деревенской церкви, с длинным мешком за спиной, с узелком под мышкой и фонарём в руке. Были у него в мешке раки, а в узелке небольшие восковые свечи. Он уселся на кладбище, достал из мешка рака и прилепил у него на спине восковую свечечку; потом он зажёг её, выпустил рака на землю, чтобы тот полз. Достал он из мешка второго рака, сделал то же самое, и так продолжал, пока не вынул из мешка и последнего рака.

Потом надел он на себя чёрную одежду, похожую на монашескую сутану, и приклеил себе к подбородку седую бороду. Когда его теперь никак нельзя было бы узнать, он взял пустой мешок, направился в церковь и взошёл на кафедру. Часы на колокольне в это время пробили как раз полночь; когда отзвучал последний удар, вор громким голосом возвестил:

– Слушайте, грешные люди, настал конец света, близится день Страшного суда. Слушайте и внимайте. Кто хочет вместе со мной попасть на небо, пусть тот залезет в этот мешок. Я – Пётр, стоящий на страже у небесных врат. Глядите, вон там на кладбище бродят покойники и собирают свои кости. Подходите сюда, подходите, забирайтесь в мешок, близится конец света!

Этот возглас разнёсся по всей деревне. Пастор и причетник, которые жили неподалёку от церкви, первые его услыхали, а увидев свечи, блуждающие по кладбищу, решили, что случилось нечто необычайное, и зашли в церковь. Они послушали немного проповедь, потом причетник толкнул пастора и говорит:

– Было б неплохо воспользоваться случаем и попасть нам вместе до наступления Страшного суда столь легко на небо.

– И правда, – ответил пастор, – это и я тоже подумал; если угодно, давайте вместе отправимся в путь-дорогу.