Сказы
Шрифт:
Отцу Володьки и говорят: эта заржет!
Он с Надькой сговорился, к Володьке хочет везти, а она: свози, для верности, к бабке. Бабка дала шарик жженого сахару. Пред тем, говорит, как гололобого в шапке утеплить, пропихни этот шарик в шапку.
Крупская пропихнула. Стали они с Володькой махаться: Володька в обморок, Надька - ржать. В село табун гнали, жеребец своих кобыл забыл, на
дыбы:
– И-и-го-го-о!!!
Бабка заварила в сахар верблюжью колючку. Сахар от пихаловки растаял: вышло сверх удовольствия...
Володька взял Крупскую в жены, но уж детей не могло быть.
А в их село сослали жулика. Отсидел в тюрьме за фальшивую монету. В тюрьме хотели вызнать у него секрет и чего ни делали с его хером: пытали припеками и всяко... Секрет не узнали, но залупа по временам обрастала коростой. Он дратву намылит, на рогатку натянет и стругает коросту троцк-троцк. Троцкий.
Крупская любила к нему зайти и на это глядеть. Мыло подаст, дратву на рогатке сменит. Услужливая. Троцкий ей:
– Да, Надежда Крупская! Хер на хрен похож, а глаза не щиплет. Так и будет твой Володька в тюрьму попадать. Ежли не убедишь...
Троцкому нужен башковитый дружок. Есть план захватить Печатный двор, где печатают деньги.
Надька уговори Володьку. И провернули они с Троцким под видом революции. У Троцкого - все места, где деньги печатают, у Володьки - все, какие ни есть, кони. И уж, конечно, он не Володька Лень, а - Ленин.
Приехал к нам в Матвеевку - народу набегло! В ладоши хлопают, шапки кидают. Великий, великий ты наш Ленин! А он посмеивается:
– Ну, что? А?!
Глянул на одного старичишку. Помню, мол, тебя: старик, а все-о Савелька. Ну-де, что ты мне скажешь, Савелька?
А тот:
– Теперь одна гольная брехня. Но ты всамделе был великий! Великий из великих коно...
– и не досказал слово.
Володька:
– Говори! За это ничего те не будет.
А Савелька:
– Нельзя!
– Можно. Я - добрый!
– Добрый-то добрый, - Савелька говорит, - а никак нельзя! Ты подумай.
Володька подумал. Все правда! Нельзя этого сказать, что он был великий конокрад, - нельзя никак! Все кони в его руках, все он может разрешить, а это - нет.
Как до него дошло - багровый стал. Гляди, кепка на лысине задымится. Кулаком помахал, про революцию побрехал - укатил.
Старики сказали: теперь его скрутит. Ведь какая в нем гордость, что самолучший конокрад! Он и правда был самолучший. Через лень попадался, а так - никто его не переловчил. И про этот первейший талант, и про знаменитую лень знать не будут.
Конечно, и так у него много славы. Но ему вся полная слава нужна. А ее всю - нет, не взять. Одно к другому не идет. Про великий-то талант - никем не униженный - молчок! Оттого его и скрутит.
Вскоре и скрутило.