Чтение онлайн

– Это неправильно…

– Согласен. Поэтому ты живешь здесь и слушаешься меня.

– Я о другом…

– Не обсуждается, ― чуть сжал ей руку. Варя осторожно потянула ладонь, высвобождая, и Макс убрал свою руку. Успокоилась, даже глянула на него.

– Ты слишком не похож на других… добрый, так не бывает.

– Хочешь поговорить обо мне? ― улыбнулся, сложив руки на столе.

Мужчина не привязывался, не лез откровенно, руку сразу убрал, только она дала понять, что прикосновение не нравится, и это заставило Варю посмотреть на него иначе, почти как на Влада в свое время. Только, то ли оттого, что он не был Владом, то ли от того, что она уже не была той потерянной, совершенно раздавленной девчонкой, все шло совсем иначе, и Макс вызывал у нее не только чувство защищенности, но и волнение – странное, жаркое, смущающее. Ей казалось, он видит ее насквозь и читает мысли, и она стеснялась, терялась, под его взглядом, теряя себя. И словно возвращалась та, давно умершая Варя, еще не знающая ни предательства, ни насилия.

А он не мог понять, что с ней творится. Тихая, милая, совсем на себя не похожая, беззащитная какая-то, трогательная – вкупе с красотой, просто сшибающий букет.

– Я пугаю тебя?

Нет, ― головой мотнула.

– Нравлюсь хоть немного? ― спросил тише, руку ей опять накрыл своей. И не хотел, а не сдержался.

– Причем тут? ― повела плечами. Взгляд Макса невольно ушел в сторону холмиков груди и заметил, как напряглись сосочки. Это было слишком. С одной стороны знак, с другой как удар в пах.

Ушел к холодильнику, лишь бы не видеть.

– Чем бы тебя угостить? ― раскрыл, уставился внутрь, а видел не больше слепого.

– Ничего не нужно.

– Я звонил тебе все эти дни, ― взял сигаретку и отошел к окну.

– Зачем?

– Собирался предложить прогуляться по магазинам. Новый год на носу, подарками нужно озаботиться. Заодно, хотел попросить помощи. Не знаю, что выбрать Ларисе.

– Ну, давай, я не против, ― плечами повела и халатик чуть разошелся у груди. Макс отвернулся к окну.

Была бы она опытной, они бы уже не разговаривали. Но она, что ребенок, да еще с психологической травмой. И приходилось терпеть, сдерживаться и играть роль импотента. Невыносимо, но смелее быть боялся – не хотел ее пугать. Понимал, что с Варей нужно быть предельно осторожным, и терпел, а внутри бурлило от желания, волнами расходилось по телу – от пожара до тихой, глубокой истомы. И это он не тронул, а что будет – коснись?

– Ловлю на слове. Как окрепнешь, съездим. Маше-то уже подарок присмотрела?

– Маше? ― озадачилась. ― А! Нет.

– Заодно и ей прихватим, ― раздвинул губы в улыбке. И смешно и грешно – кого она хотела обмануть, придумав розовую любовь? Глупенькая.

Ниочемный разговор, а Варю напрягал. Или взгляды Макса? Или он сам, тем, что рядом, тем, что они одни в квартире? Неловкость чувствовала, и волнение никак не отпускало. Слова терялись, мысли убегали.

– Я спать, пожалуй, ― протянула. Мужчина плечами повел:

– Конечно.

Девушка поспешила из кухни, а Максим зажмурился, сгибаясь пополам, зубы сжал: Боги мои, Боги. Вроде все с ним было, всякое случалось, но такого и представить не мог – чтоб зубы от желания сводило. Анекдот просто какой-то!

А сам, как привязанный – за Варей. Встал в дверях спальни, косясь на девушку, и та настороженно таращится.

– Я рядом посплю – ничего?

Прошел, лег поверх одеяла.

У Вари сердце от тревоги сжало. Нет, ненормальная ситуация:

– Мне лучше уйти, ― развернулась к нему.

– Почему? ― тоже повернулся, лицом к лицу уставился. ― Напрягаю? Непривычно? Мне все равно присматривать. Лягу в зале – все равно заходить буду, а так – не бегать.

– Зачем вообще заглядывать?

– Ты нездорова. Иначе не смогу – начну прислушиваться к твоему дыханию, чтобы понять все ли нормально, привязываться – не нужно ли чего. Привычка с болезни мамы.

– Я не мама – с какой стати устраивать себе головную боль? Нет, все это неправильно.

Она хотела уйти и Смелков встал:

– Хорошо, я лягу на диване. Спи. Не пугайся, если ночью буду заглядывать, ― и вышел из комнаты.

Но на счет «спать» погорячился – полночи промаялся. Да и Варя нормально не спала, понимая неординарность ситуации, но, не понимая ее подоплеки и себя, потому что осталась. Нет, решение уйти было верным.

Рано утром выглянула в смежную комнату – зал. Заметила спящего прямо в одежде Максима и на цыпочках прокралась в ванную, потом начала аккуратно шарить по квартире, выискивая свои вещь. Вываливаться на улицу в халатике в ее планы не входило, однако и одежда не находилась.

Смелков услышал сторонние шорохи и приоткрыл глаза. Первое, что бросилось – стройные ножки во всей красе почти до ягодиц.

Варя, что-то искала у кресла возле окна, затем под столом, в шкафу. Поглядывала на мужчину, но тот успевал прикрыть веки и не шевелился, наблюдая, и девушка не заметила, что он проснулся. Обшарила комнату и еле слышно прокралась в следующую. Минута и он услышал шуршание пакета, и понял, что девушка искала. Лежал, смотрел на бледнеющую темноту за окном и по шорохам определял, что происходит – вот Варя достала одежду, вот натягивает брюки…

Паранойя, ― подавил вздох и поднялся, прошел и подпер косяк двери, глядя, как девушка одевается.

Варя натянула брюки и уже скинула халат, спеша переодеться и сбежать, как почувствовала взгляд в спину. Оглянулась и отпрянула от неожиданности, в «стенли» вжалась, прикрываясь руками и не зная, куда вообще забиться.

Макс смотрел на белеющие в полумраке плечи и забыл возмущение на себя самого, решившего вдруг устроить себе встряску нежданно-негаданной аскезой.

Прошел медленно и Варя метнулась в угол, сжалась вовсе, губу прикусив. Молчаливое явление мужчины ввело ее в ступор, как будто приведение увидела.

Смелков поднял халатик и протянул его Варе. Она не сразу поняла, таращилась на него дрожа, и ощущение – онемела. Ее тело было достойно полотен живописца, вот только сильно раздражало, что идеальные холмики закрывают ладони, а взгляд девушки вовсе останавливал игру воображения. В глазах была паника.

Схватила протянутую шмотку, но не сообразила надеть – грудь закрыла и взгляд опустила. Страх отступал и появлялся стыд, что она решила уйти, как вор какой-то. И даже в груди кольнуло от неприятной мысли, что попутала его с другими с той, жуткой своей прошлой жизни.