Чтение онлайн

Верослава не знала, как отвечать на такой формальный подход к ее работе. Лишь произнесла:

– Я так не считаю. Я рассказываю детям правду. Просто хочу донести то, что узнала сама от своих учителей.

Майор резко перевел разговор на другую тему:

– По показаниям соседей в Вашей квартире бывает много мужчин.

– Совершенно верно, – согласилась учительница, – но больше женщин. Люди называют меня ведуньей, я судьбу предсказываю – на картах гадаю.

Данная информация имелась в деле и Линнику была известна, но он решил прояснить для себя некоторые вопросы.

– В деле есть заявления людей, которые утверждают, что Вы разговариваете с духами.

– Ну, если нужно, разговариваю, – совершенно не смущаясь, ответила Верослава, – правда, по неопытности однажды вызвала дух одного немецкого композитора – Роберта Шумана [2] . Начиталась я тогда его биографии, наслушалась музыки, и захотелось мне напрямую узнать кое-что. А нельзя вторгаться в тот мир без очень важной причины, только ради интереса. Глупая была еще, только училась.… К нему, ведь, тоже всякие сущности приходили. Процесс творчества – это зачастую процесс вторжения в другое пространство. Мы – к ним, они – к нам. Многое он пытался отразить в своей музыке. Некоторые считали, что у Шумана была психическая болезнь. Но это было не так… Люди – им легче объявить человека сумасшедшим, чем понять, что же на самом деле с ним происходит.

Артем Борисович понимал, что разговор может уйти в область, где он экспертом не являлся, поэтому вернулся к первоначально выдвинутым обвинениям.

– А что Вы скажете о своей связи с гражданами зарубежных государств?

– С какими гражданами? – искренне удивилась Верослава.

– С рок-музыкантом Микко Нурми, гражданином Финляндии.

– Ах, – улыбнулась женщина, – так он приезжал на гастроли в Киев. Моя подруга, журналистка, брала у него интервью, а потом показывала город. Ко мне в гости заглядывали.

– Ваша подруга, Золотарева Анастасия Владимировна – это отдельный разговор.

– Но она музыкальный журналист, – женщина разволновалась: еще не хватало «втягивать» ее во всю эту нелепую ситуацию, – к политике никакого отношения не имеет и угрозу национальной государственности Украины не представляет.

– Мы сами разберемся, кто представляет угрозу, а кто – нет, – жестко перебил ее Линник, – что же касается Вас, то я не могу игнорировать материалы Вашего дела.

– Доносы, – тихо произнесла Верослава.

Майор посмотрел на нее и продолжил, не ответив на реплику:

– Верослава Андреевна, в Вашем деле достаточно материалов для того, чтобы суд вынес обвинительный приговор и назначил наказание в виде лишения свободы на достаточно большой срок.

– За что? Я ведь ни в чем не виновата, – Верослава абсолютно ничего не понимала.

– Злоупотребление служебными полномочиями, сопротивление сотруднику службы безопасности во время исполнения им служебных обязанностей, подозрение в государственной измене…

– Какое сопротивление? Я Вас не совсем понимаю, – ошеломленная, она не знала, как воспринимать слова майора.

– Сопротивление полковнику Гончаруку при взятии показаний.

– Но товарищ полковник приходил ко мне явно не с целью допроса.

– Это меня не касается, я руководствуюсь материалами дела.

– Но измена? Откуда? – Верослава не могла в это поверить.

– Я не уполномочен с Вами это обсуждать, – ответил майор.

– Делайте, что Вам подсказывает сердце, – понимая, что заверения в своей невиновности ни к чему не приведут, тихо произнесла женщина.

А сердце Артему Борисовичу подсказывало, что учительница невиновна. И дело это не такое простое, как могло показаться на первый взгляд. Но у него было четкое указание от вышестоящего начальства: дело Тумановой передать в суд с негласными рекомендациями для обвинительного приговора. А указания (в данном случае это можно было рассматривать как приказ) начальства он должен был выполнять.

– Максимум, что я могу для Вас сделать, Верослава Андреевна, – это ходатайствовать о помещении Вас в психиатрическую клинику.

– Вы считаете, что «накачивание» меня психотропными препаратами лучше, чем тюремный режим и осваивание блатного жаргона? – усмехнулась учительница.

– Лекарства Вам давать никто не будет, я об этом позабочусь.

– Вам-то это все зачем, товарищ майор? – Верослава понимала, что от нее сейчас мало что зависит.

– Справедливость превыше всего.… К тому же, Вы сами сказали: поступайте так, как подсказывает Ваше сердце…

Линник Артем Борисович родился в 1969 году в Киеве в семье врачей. Мать – педиатр, отец – хирург. Но по стопам родителей Артем идти не хотел. Его всегда привлекала карьера военного. К тому же, у Артема был хороший пример – его дядя, Гончарук Богдан Данилович, который занимал далеко не последний пост в Службе безопасности Украины.

По протекции дяди Артем поступил в Национальную академию Службы безопасности Украины, которую закончил с отличием и был распределен в Департамент защиты национальной государственности. Практически сразу женился: дядя «просватал» ему одну из своих подчиненных – Веронику Олексиенко, миловидную блондинку, которая после свадьбы родила Артему сына и, следом за ним, дочь.

Дети уже выросли, родители, слава Богу, еще живы…

Еще живы.… Сейчас это словосочетание применимо к большей части населения Украины.

Война… Она всегда была в фильмах, в новостях по телевизору и в газетах. Где-то далеко.…Но не в родной Украине.

Артем «разрывался на части». Один Артем – это мальчик, который все лето бегал босиком по хутору, где жили его бабушка и дедушка, выгонял пастись овец и коз, помогал деду строить загон для поросят. А вечером пил парное домашнее молоко с бабушкиными пампушками. Другой Артем – начальник, майор Службы безопасности Украины. Военная субординация никогда не позволяла ему обсуждать приказы вышестоящих начальников. Но не в этот раз…