Чтение онлайн

Отчет медицинского факультета Гамменгерна по поводу Великой Чумы.

Колокола без остановки заливали Бороску медным звоном, от которого у Мартейна уже разболелась голова.

А Гроциану этот перезвон, судя по всему, доставлял великое наслаждение, он даже прищелкивал языком в такт. Хоть его одежда была порвана и испачкана, а непричесанные волосы ощетинились неопрятными клочьями, но в его глазах застыло такое умиротворение, такая безмятежность, что весь мир отступал перед ними посрамленный. Новоиспеченный лорд Угаин доверчиво протянул Мартейну детскую свистульку в виде вороненка, предлагая разделить радость обладания таким сокровищем вместе с ним.

– Утром я обнаружила его таким, – сказала Ликейя безучастным голосом. – На мои слова и заклинания он никак не реагирует, только возится со старыми игрушками и лопочет что-то, как неразумное дитя. Что с ним, господин Орф?

– Боюсь, он уже не с нами, – Мартейн задумчиво постукивал тростью по полу. – А жаль, он хотел сказать что-то важное…

– Что значит “не с нами”? – нахмурилась Ликейя.

Лекарь вздрогнул, отвлеченный от своих мыслей. Когда сегодня утром собрался Совет, недосчитались представителя рода Угаин, и Мартейн вызвался проведать Башню и проверить самочувствие ее обитателей. Как выяснилось, не у всех оно было удовлетворительным.

– Он нашел себе убежище, в котором его ничто и никто уже не достанет. Вот здесь, – лекарь прикоснулся пальцем ко лбу. – Тут я бессилен. Возможно, это временное помрачение, и он скоро придет в себя.

– Это в его характере, господин Орф, избегать трудностей, – Ликейя прикусила губу. – Так безответственно сойти с ума…

– Не вините его слишком сильно, леди. Удивительно, что не все мы выбрали этот путь, – устало сказал лекарь.

Гроциан довольно загугукал. Его жена посмотрела на Мартейна долгим немигающим взглядом. Лекарь выглядел, как мумия, все стыки одежды были туго перевязаны тряпками, отчего он двигался несколько неестественно.

– Семью Угаин рано списывать со счетов. Сегодня я присоединюсь к Совету, – презрительно сказала Ликейя. – Другие лорды, вероятно, посчитают это неуместным, ведь я родом не отсюда. Они бы предпочли даже Мерго, только не меня, но мне плевать на их мнение.

– Она еще не пришла в себя?

– Нет.

– Могу я взглянуть на нее?

– Нет! – чересчур резко ответила Ликейя. Потом, чуть мягче: – С ней все в порядке, просто переутомилась. За ней присматривает Игрос.

Мартейн не стал спорить. У него и без эксцентричных Угаин было забот по горло, тем более, что времени у него оставалось не так уж много. Кошмарная ночь Фестиваля ознаменовала начало эпидемии, и хотя моментальный мор закончился, многие все еще были заражены, и болезнь распространялась. Почти все жители, в панике покинувшие Бороску, сегодня вернулись в свои дома, надеясь переждать чуму за их стенами и запорами. Те, кто не заперся, повалили на Рыночную площадь, к Собору, рассчитывая на религиозное утешение, но по приказу Атиллы стражники гнали их прочь, не давая собраться толпе. Дуло запер ворота в Подземелье, возможно, было уже слишком поздно.

Первым делом надо было позаботиться о мертвецах. Совершенно не ко времени появилась очередная неразгаданная тайна: городского могильщика, такого нужного сейчас, нашли, лежащим в гробу, с головой, раздавленной, как гнилая картофелина. Стражники Вокил и некоторые горожане уже очищали улицы от трупов, кучами грузили их на повозки и отвозили за городские стены, где не успевали копать могилы. Лекарь вспомнил, что недавно точно так же вывозили мертвых крыс и поежился от неприятной ассоциации. Стражников сопровождали писцы, которые вели подсчет жертвам; более-менее верные данные Мартейн надеялся получить ближе к вечеру. В дальнейшем предстояло проверить дома. Учитывая их количество, Мартейн опасался, что это невыполнимая задача, и покойники дадут о себе знать только со временем.

Помимо этого необходимо было создать госпиталь, изолятор и морг. Ошеломленные случившимся лорды Бороски больше не сомневались в авторитете лекаря и после недолгого обсуждения согласились, что госпиталем станут Бани, а изолятором – Собор. Под морг Дульсан обещал предоставить один из своих складов с запасами соли у реки.

– Я должен проинспектировать эти помещения, – сказал Мартейн. – Где находится ваш склад, господин Дуло? Его надо подготовить в самое ближайшее время – у нас слишком много мертвецов.

***

Рассвет, если он и был сегодня, прошел незаметно из-за особенно густого желтушного тумана, поднявшегося от реки и траурным саваном одевшим город. Дома шатались в этом мареве, как пораженные цингой зубы. Туман лихорадочным потом оседал на заплесневелых камнях Бороски, стлался по улицам, пропитывал бессильно повисшие стяги. Туман проникал даже в тончайшие щели новой экипировки Мартейна: он надел толстые перчатки, плащ, обмотался первыми попавшимися под руку тряпками, лицо до самых глаз закрыл плотно намотанным шарфом и стал, правда, похож на гуля; не из-за боязни заразиться, с ним-то все кончено, а из-за боязни заразить других.

После долгих блужданий в лабиринтах тумана, среди ветхих стен складов, Мартейн понял, что окончательно заблудился. Кругом не было ни души, даже лемурчиков, только издалека доносился тоскливый скрип трупных повозок да тянулся поверху бесконечный медный набат. Привычные городские шумы – звон кузнечного молота, лай собак, стук лошадиных копыт по мостовой, многоголосый гомон – исчезли, Бороска оцепенела. От реки несло холодом и гнилью.

Мартейн остановил Беспечность и беспомощно огляделся по сторонам в поисках хоть каких-то ориентиров. Ничего. Только туман и изъязвленные жуками деревянные стены, словно он очутился в измерении, состоящем только из этих двух первооснов. Звон колоколов мешал думать, и он громко проклял их, будь они неладны.

– Они продолжат весь день и всю ночь, – раздался сзади глухой голос. – Уставшего пономаря мгновенно сменяет другой, чтобы колокола не утихали ни на секунду. Так они прогоняют болезнь.

Лекарь обернулся. Туман за его спиной сгустился и принял очертания всадника. В длинном плаще, в шлеме, изображающем голову совы-сипухи, с кривым шрамом на металлической поверхности. Всадник был безоружен.

– Заблудились, господин Орф? – спросил незнакомец.