Чтение онлайн

На пиру в королевском шатре он сам подошел к рыцарю-гиганту и первым пожал ему руку.

 -- Не стоило выходить на поле, зная, что ты где-то здесь, -- вздохнул Кэнт, садясь и занимая полтора места. Даже без своих доспехов он был крупнее большинства мужчин.

 -- Ты, верно, отъел бока и обленился на своих виноградниках, -- отозвался Дойл стоя -- его место было возле Эйриха.

 -- А тебе все не сидится. А, -- он махнул своей ручищей, -- думал поразить одну красотку мастерством.

Дойл расхохотался, вообразив реакцию той красотки на подобное поражение блистательного рыцаря.

 -- Смешно тебе, принц.

 -- Дойл. Милорд Дойл, -- поправил его Дойл.
– - Как ты, меня уже давно никто не называет.

 -- А мне начхать, -- сообщил Кэнт, -- ты все тот же малолетний безумец, который воевал со мной в горах. Как рука?

Дойл ощупал левую руку, почти вернувшую былую чувствительность:

 -- Этой руке хуже уже не сделать. Разве что отрубить.

Впрочем, и он, и Кэнт знали, что в этих словах есть доля лукавства -- в настоящем бою Дойл неплохо держал ей кинжал, выпады которым всегда были неожиданны и не раз помогали ему побеждать.

 -- Удачи с красоткой, -- Дойл сжал пальцами плечо старого соратника и заковылял обратно во главу стола.

Проследил, как слуга наливает ему вина и подкладывает мяса, но прежде, чем приступить к еде, взял кубок Эйриха и отпил. Король прошипел:

 -- Продолжаешь попытки себя убить?

Дойл дернул плечом и сделал вид, что крайне увлечен процессом пережевывания мяса. Эйрих если и хотел разразиться какой-нибудь проникновенной речью, исполненной братской заботы, то не стал этого сделать -- видимо, очень скучно учить жизни жующего истукана с постной физиономией.

Глава 13

С рассвета королевская охота носилась по темному, уже облетающему лесу, пугая звуками рожков, лаем собак и руганью всадников все живое. К полудню было решено вернуться в лагерь -- почти без добычи, если не считать одного жирного зайца, случайно вытащенного из норы старой гончей.

Король был в ярости и раздувал ноздри так же, как его уставший белоснежный жеребец. Спешившись, он влетел в свой шатер и оттуда рявкнул:

 -- Дойла сюда!

Дойл подъехал почти сразу же, он тоже был зол, но на то были другие причины. Ему не было дела до непойманного оленя и неподстреленного кабана, но от произошедшего в конце утренней охоты его пальцы до сих пор нервно подрагивали и то и дело судорожно стискивали повод и гриву коня.

В шатер он вошел, почти не сомневаясь в том, что услышит. И не ошибся.

 -- Проклятье, Дойл! Ты сумасшедший!

Не имея возможности сжимать повод, Дойл крепко сжал правый кулак, заставляя кожаную перчатку трещать от натяжения.

Эйрих продолжал:

 -- Ты совсем потерял разум, гоняясь за мыслимыми и немыслимыми врагами! Если бы не ты...

 -- Ты сейчас лежал бы на постели в разодранным брюхом, -- выдохнул Дойл негромко.

 -- Нет, брат. Я бы сейчас возвращался с охоты с дивным трофеем -- как и полагается королю.

Эйрих с силой ударил кулаком по столу, и тот зашатался.

 -- Я там был, Эйрих. И я уверен, что в этой схватке проиграл бы ты.

На охоте Дойл не обращал никакого внимания на собак и крики ловчих, держась в двух-трех корпусах от Эйриха. С ним ехали тени, занятые тем же самым делом -- сохранением королевской жизни. Поэтому, когда перед королем вылетел матерый секач, и Эйрих в порыве какого-то безумного героизма спрыгнул на землю и пошел на него с одним мечом, Дойл не колебался, давая приказ убить зверя.

Помешал сам Эйрих, бросившийся в атаку слишком рано -- Дойл пустил на кабана коня и напугал его, стрела одного из теней ушла в молоко, зверь сбежал.

 -- Я воин, а не нежный цветок, который нуждается в твоей защите, -- прорычал Эйрих тихо.

 -- Ты -- король. И у тебя есть обязанности. Первая из них -- беречь собственную шкуру.

Эйрих резко подошел к нему, наклонился к лицу и прошипел:

 -- Довольно. Я сказал -- довольно. Не желаю слышать ни слова об опасностях, заговорах и прочем. Ты и так своими подозрениями заставил меня...
– - он выдохнул и добавил зло: -- заставил меня бояться.

 -- Эйрих...

 -- Уйди. Немедленно. И не показывайся мне на глаза до вечера.

Дойл сжал зубы, на щеках надулись желваки. Хотелось ударить Эйриха, привести его в чувство -- но он знал, что не выйдет. Эйриха невозможно было переубедить. Во всяком случае, пока. Бешеный дедов темперамент.

Ничего не говоря, Дойл развернулся и вышел, в глубине души надеясь, что сейчас ему подвернется кто-нибудь, на ком можно будет выместить злобу. Подошел бы кто угодно -- любой лорд, любой слуга. Кто-то мог окрикнуть его с дурацким вопросом или слишком близко пройти рядом. Кто угодно.

 -- Милорд Дойл!
– - раздалось сзади, и Дойл едва не застонал, потому что голос принадлежал одному из немногих людей, которые совершенно не подходили для его целей. Не оборачиваясь, он ответил:

 -- Позже, леди Харроу!

 -- Это важно!

Он тихо зарычал от бешенства и повторил:

 -- Я поговорю с вами позже.

Во имя Всевышнего, он не хотел ее сейчас видеть и слышать. Кто угодно -- кроме нее и, пожалуй, Кэнта.

 -- Господин глава тайной службы!
– - выкрикнула она, и Дойл был вынужден остановиться и обернуться. Леди Харроу не была похожа на женщину, которая стала бы так шутить. Значит ли это, что произошло нечто необычное и опасное?

 -- Я вас слушаю, леди Харроу.

Она бежала за ним и запыхалась, и его злость невольно уменьшилась, когда он увидел ее раскрасневшееся лицо и ярко горящие глаза. Она остановилась, перевела дух и протянула руку. На раскрытой ладони лежал небольшой предмет.

Дойл взял его и внимательно осмотрел -- это был короткий, но острый металлический шип.

 -- Где вы это взяли?

 -- Под седлом моей кобылы. Он не вонзился до конца -- был положен неправильно, с расчетом на мужскую посадку, -- быстро проговорила она.
– - Я всегда сама расседлываю своих лошадей -- разумеется, с помощью слуг. И именно слуга нашел это. Я... я не понимаю, что это значит, но решила, что вы должны знать.