Скользкий
Шрифт:
– По поводу? – насторожился я, обратив внимание на едва заметную заминку торговца.
– Думаю, они собираются предложить тебе работу, – не отвел взгляда Ян Карлович.
– И что за люди? – Не то чтобы мне позарез требовалась работа, но, если предложат что-то стоящее, почему нет. В Патруль возвращаться глупо – Гельман насчет Северной промзоны не шутил.
– «Несущие свет», – огорошил меня Ян. – У них молельный дом недалеко от «Серебряной подковы».
– Я знаю, где у них молельный дом, – немного резковато ответил я. Связываться с сектантами? С какого перепугу? Ох, что-то Ян в последнее время темнит. Как бы сам себя не перехитрил.
– Ты считаешь, я стал бы вести дела с несерьезными людьми? – торговец прекрасно понял причину моей резкости.
– Нет, – пришлось признать мне.
– Вот видишь. Ты сходи, сходи… Лишним не будет. Мало ли что про кого говорят. – Торговец сунул мне двухсотграммовый пакетик сока. – Защитная окраска, она разная бывает. Так?
– Хорошо, обязательно зайду. – Мы вышли на улицу, и куривший на крылечке кладовщик, как ошпаренный, заскочил в дверь. – А что о Крисе говорят?
– А что говорят? – так пристально, словно хотел взглядом просверлить во мне дыру, посмотрел Ян Карлович. – Пропал он, уже с полгода как в воду канул. И не один, а с половиной работников. Помощника его… Помнишь Артура? Мертвым в «Берлоге» нашли. Еще несколько человек из-за города привезли. Застреленных…
– А сам? – задумался я. Куда Крис подевался?
– Говорю: пропал. Постой, ты к этому какое-то отношение имеешь?
– Нет, что вы, – не колеблясь, соврал я. Ян не болтун, но некоторые вещи лучше не знать даже ему. – Да, а что там с Вениамином приключилось? С кем он меня перепутал?
– Он как раз уверен, что встретил в «Кишке» именно тебя. Ты из «Западного полюса» выходил. – Ян не стал продолжать расспросы и покачал головой. – Глаза, говорит, у тебя совершенно стеклянные были. И синие к тому же. Ты контактными линзами, часом, не пользовался?
– Нет у меня проблем со зрением, Бог миловал. А чего он так испугался-то?
– Да он и сам толком объяснить не может. Накатила, говорит, паника и все. Даже вздохнуть страшно. Чуть не обделался с перепугу.
– Не так уж сильно испугался, значит, раз не обделался, – рассмеялся я.
– Не обделался, потому что тоже страшно было.
– Ну вас, – махнул рукой я. – Забегу еще как-нибудь.
– Счастливо.
Я развернулся и зашагал к стоящему посреди площади памятнику – Обрубок на своем месте уже должен быть. Так кого же все-таки встретил Вениамин? Меня? Почему я ничего не помню? А если не меня, то кого? Неужели кто-то мою личину нацепил и по Форту шлялся? Стоп. А почему шлялся? Быть может, правильней – шляется? Найду гада – удавлю.
На площади Павших оказалось многолюдно. У выстроенных с одной ее стороны торговых палаток расхаживали покупатели, расхваливали товар продавцы, с коробками в руках от складов к ларькам бегали грузчики. Зазывалы пытались привлечь людей в магазины, кафе, игровые залы и прочие сомнительные заведения, расположенные в «Кишке». Торговый день в самом разгаре. И только несколько нанятых Торговым Союзом охранников, встав в кружок, о чем-то переговаривались, курили и делали вид, что приглядывают за порядком.
Обрубок оказался на своем обычном месте. Продававший ножи калека сидел на каталке перед расстеленной на асфальте клеенке с ножами и, что-то неразборчиво бубня себе под нос, раскачивался из стороны в сторону. Что это с ним? Зубы болят?
– Привет. – Я остановился рядом и, нахмурившись, начал разглядывать разложенные на клеенке ножи. Что за ерунда? Раньше понимающие люди ножи у Обрубка специально заказывали, а этим хламом даже картошку нормально почистить не получится. Хотя нет, вон неплохой стилет лежит и этот метательный нож ничего себе. Кинжалы утиль, зря только сталь перевели.
Да, с Обрубком явно что-то не то. Весь скукоженный какой-то. Нечесаный. Глаза красные, как у кролика, и только что не гноятся. Худые руки чуть ли не по локоть высовывались из рукавов обтрепанной и испачканной белыми пятнами «аляски».
– Скользкий! – с непонятной радостью в голосе выдохнул Обрубок и, потянувшись, ухватил меня за штанину джинсов. – За «Магистром» пришел?
– Да нет… Спасибо, что тогда помог, но больше не надо.
– Нет? Купи ножи, дешево отдам! Только для тебя со скидкой! – с каким-то лихорадочным страхом, что я развернусь и уйду, заканючил калека, продолжая сжимать мою штанину. – Купи, а…
– Ну, я посмотрю, – ничего не понимая, замялся я. Да что с ним такое? – Как-то лучше товар у тебя раньше был.
– Ножи – это не главное. – Обрубок огляделся по сторонам. – Как насчет дозы «счастья»?
– Чего?.. – сначала не понял я, а потом дошло: да он же на наркоту подсел! Доза «счастья». Вот оно как. – Не, наркотой не интересуюсь.
– Да ты постой, – всхлипнул Обрубок и свободной рукой вытер слезящиеся глаза. – Я тебе ж на пробу – почти даром. Попробуешь – сам поймешь. Это же счастье, Лед, счастье! Вот ты когда-нибудь счастлив был? Это оно и есть, и даже больше!
– Не интересует, – выдернул я штанину из его пальцев.
– А «радость»? Или «память»? Возьми «память», Лед… – запинаясь, зачастил калека. – Старые воспоминания снова как наяву! Снова сможешь вернуться в любой момент своей жизни! Любой! Понимаешь? Даже в тот, который уже не помнишь!
– Так, я беру этот нож и вон тот, – ткнул я пальцем сначала в один метательный нож, потом в другой. Не шибко-то они мне и нужны, но про некоторые обещания лучше не забывать. Не глядя вытащенная из кармана монета оказалась серебряной трехрублевкой. – Хватит?
– Хватит, – вздрогнул Обрубок и зажал монету в кулаке. По морщинистым щекам покатились слезинки. – Хватит, хватит…
Не выдержав, я отошел от постамента, расстегнул куртку и сунул приглянувшиеся ножи в нашитые на подклад петли.
И куда податься?
Что за вопрос? Перекусить время уже самое подходящее. И что здесь поблизости из приличных заведений есть? Ближайшее, пожалуй, «Западный полюс». А мне так и так туда завернуть надо: постараюсь узнать, что там делал мой двойник – или все же я сам? – и пообедаю заодно.