Чтение онлайн

Я быстрым и легким шагом прошел по коридору. В полутемной гостиной (в углу уютно и тихо мерцал экран телевизора) дремал старик плотного борцовского телосложения. Его выбритый череп казался сработанным природой из слоновьей кости. Мне даже почудилось, что я вижу свастику на этом черепе - потом понял: игра теней. Нос горбатился, а трапецевидная челюсть доказывала, что её владелец при удобном случае готов перемолоть весь мир в крошку. Всем своим обличьем спящий казначей неонацистской партии походил на старого филина.

– Эй, Шпеер, хенде хох, - позволил себе пошутить.
– Просыпайся, смерть твоя пришла.

Хозяин квартиры приоткрыл глаза, наполненные тусклыми старческими сновидениями. Чувствовалось, что не воспринимает происходящее адекватно - и даже зевнул. Пришлось ткнуть пистолетный глушитель в его зевающую пасть с крупными зернами искусственных зубов из фарфора. Господин Шпеер скосил глаза в недоумении, потом поднял их на меня и уяснил, что происходящее не дурной сон.

– Не сон-не сон, - подтвердил я.
– У меня две новости. Одна хорошая, другая плохая. С какой начинать?

– Ыыы, - хрипел казначей; металлический предмет во рту мешал ему складно излагать собственные мысли и потаенные желания.

– Понял, - сказал я.
– Начнем с плохой.

Хочу сказать сразу: разговор у нас получился конструктивный, когда господин Шпеер вник в суть проблемы. Плохая новость её повергла в шок: я признался, что хочу его ликвидировать по причинам того, что не разделяю его шовинистских взглядов. Хорошая новость: я готов закрыть глаза на его идеологические недостатки, при одном условии - он дает подробную информацию о сделки в пятьсот, кажется, тысяч долларов. О какой сделки речь? О недельной, должно быть, давности, господин Шпеер, вспомните, будь так добры.

– Я не понимаю о чем говорите?
– попытался валять дурака.
– Какая сделка? У нашей партии таких денег...

Пришлось выстрелом в голень напоминать, что движение владеет достаточными капиталами для приобретения в личное пользование портативного ядерного ранца, не так ли?

От неожиданности и боли казначей рухнул на пол и принялся кататься по вьетнамскому ковру, как маленькое вредное дитя.

Пока хозяин квартиры выделывал протестующие телодвижения я осмотрелся: на стене находился большой портрет - на нем лоснилась, маслом намалеванная, знакомая фигура фюрера из фюреров с усиками и в кожаном черном дождевике (в полный рост).

После того, как господин Шпеер успокоился, я повторил свой вопрос. И получил содержательный ответ: да, неделю назад он, казначей партии, по решению Высшего руководства Движения выдал вышеназванную сумму.

– Кому выдали?

– Скворцову и Пельше.

– А кто они у вас?

– Сотрудники безопасности.

– И они уехали в Сибирь-матушку?

– Вот этого я не знаю и знать не хочу, - запротестовал казначей.
– Мне приказали, я выдал, что еще?

– И где их можно найти?

– Кого?

Понятно, что господин Шпеер ответил и на этот вопрос, когда я пригрозил его пристрелить, как собаку. На этом наша пати-вечеринка при свечах закончилась. Нельзя сказать, что она прошла без сучка и задоринки. Я сдержал свое слово и не застрелил казначея, как собаку, я его притопил в ванной, как вятский утюг.

Почему я это сделал? В таких случаях говорят: он, человек, разумеется, слишком много знал. Партийному казначею не повезло и в этом никто невиновен: его судьбу определили далекие межгалактические звезды.

По возвращению в джип обнаружил, что "оберфюрер" Рюриков уже практически восстановил свои силы и готов для дальнейшего полезного функционирования. Правда, узнав меня, он пал духом. Чтобы как-то успокоить его, вернул ему китель и пилотку, задав очередной вопрос:

– Надеюсь, знаешь, где "Скотный двор"?

– О, Боже!
– всхлипнул "наци" и выразил вслух паническую мысль, что до рассвета не дожить: ни мне, ни ему.

– Почему?

"Скотный двор" - так называлась местность близ свалки, где утилизировали домашних животных. Там же находилась старый, заброшенный цементный завод, переоборудованный Движением под тир, тренировочные залы и...

– И под что еще?
– спросил я, заметив заминку.

– И под пыточные камеры.

– Как это?
– не понял.

– Не знаю, - нервничал мой спутник.
– Там работает служба безопасности Движения. Мы все дети, по сравнению с ними, это я вам говорю.

– Ничего, - легкомысленно сказал я на это.
– Посмотрим на работничков физического труда.

... Джип мчался по свободной ночной трассе, неудержимо приближаясь к незнакомой планете под названием "Скотный двор". Я сделал несколько необходимых телефонных звонков именно по этому суматошному и неприятному делу, а после попытался найти через космос Мстиславу.

Сонный и раздраженный голос тетушки сообщил, что племянница больно самостоятельная упертая девица и убыла неизвестно куда; наверное, к хахалю?

Ха-ха, посмеялся я и перезвонил на свою квартиру. Приятно, черт подери, ковыряясь в повседневном смрадном говне, услышать тихий глуховатый голос той, которая тебе нравится и, быть может, ждет.

– Привет, - сказала она.
– А ты где?

– Ууу, далеко, - признался.
– Удаляюсь в противоположную сторону от тебя, мой свет.

– А я уже здесь.

– Будь как дома.

– Я и так, как дома, и даже больше того.

– То есть?

И девушка признается, что передвинула мебель. Я не верю своим ушам: что-что ты сделала, милая? Передвинула мебель, повторяет и объясняет причину: из холостяцкой берлоги она хочет сделать уютное гнездышко. Я смеюсь: дорогая, делай, что душа твоя желает, главное, не ломай стены. Пытаюсь, отшучивается, да пока никак не получается. Ничего вернусь, помогу, хохочу.

Мой нечаянный спутник в звании "оберфюрера" с печальной обреченностью косится на меня: не понимает моего хорошего расположения духа.