Чтение онлайн

Помощь прибыла споро, хотя сигареты кончились быстрее, ароматные и вкусные. Карета подъехала, только не к тому концу. Когда-то мост был не только пешеходным, но сейчас направить по нему экипаж можно только с большой тоски. Пришлось подниматься и перебираться на другую сторону, матеря нерадивого и всех его родственников. Правил экипажем Степан, никому не доверил.

— Борис Антонович, ох. Как же вы.

Выдавил из себя только одно слово, — Домой.

— Ваше благородие, вы ранены? Вы сражались?

— До-мой, сказал, — пополз в карету, цепляясь за ступеньки.

Эй, это не тот сарай, на котором я в прошлый раз ездил. У этого дверь узкая, ободрал бока, пока устроился прямо на полу.

— Ба, барин, там дознаватели из канцелярии Графа ожидают, всех опросили уже, только вы остались.

Домой сразу расхотелось, — Погоди, давай не домой. В квартал портных заверни, знаешь, где матушка костюмы заказывала?

Надо мысли в порядок привести и быть готовым к любым вопросам.

Привести внутренности в порядок не получилось. Уснул сразу, только телегу затрусило на первых кочках. На мысли, связанной с Остапом… Вынырнул из липкого кошмара, когда карета остановилась у знакомого крыльца. Никто мне дверку не открыл, выбрался сам, поднялся, вошел, хлопнув дверью.

— Борис Антонович, чем могу? Вы одни, госпожа Милослава не с вами?

— Один. Сам. Вот. Хочу новый костюм, но только настоящий. Стоп, не хочу костюм, хочу халат. Халат хочу, просторный, цветной, красивый.

— Нельзя сюда в таком виде.

— Тащи халаты, самые большие размеры, мерять буду. Правильные халаты неси, чтобы стройнили и придавали этой самой – мужественности, вот. И чтоб кубики пресса проявились, восемь штук.

— Борис, вы понимаете. Приходите с матушкой. У нас серьезное ателье, а не…

Прервал грубо, — Если ты, кусок дерьма, не поймешь свое место и на полусогнутых не принесешь халаты, догадайся, что будет? Не только Скотинины, любые аристократы будут обходить стороной твою вонючую лавку. Да что там аристократы — ни один человек приличный не зайдет.

Халаты поспели, целый тюк. Мерял, сначала все, потом откидывал пачками. Фасон, расцветка не важны. Ни один на пузе не сходился. Хозяин молчал, косился одним глазом и прикладывался к бутылке. Слуга молчал, подавал и кланялся. Второй утаскивал одни тюки и приволакивал другие, также молча. Я ворчал, что тут не серьезное ателье, а лавка пьяного бомжа — ни одного халата на солидного джентльмена.

Воздух зазвенел, потеплел и мир вокруг замер. Точно есть в этом ателье приспособа для разговора со мной. Пентаграмма какая-нибудь или артефакт. Не зря сюда Борю пару недель возили.

— Здравствую Борис. Ты рад слышать мой голос?

Стыдно признаться, но на этот раз я, кажется, рад. Не так рад, как старому другу, похожее чувство — когда созревший прыщ прорывается.

— Здравствую Современник, ты рад, что я еще жив?

— Боря, я наблюдаю за тобой с возрастающим интересом, но уже предупреждал — не обольщайся. То, что ты жив — не радует, это просто веселит и немного удивляет. Ты ушел от покушения, всю ночь где-то шлялся и всплыл на другом конце города. Не поделишься приключениями?

— Да нечему там делиться. Убийцы ночные шумели, спать не давали. Вот и встал прогуляться, знаете как вечерние прогулки полезны для здорового сна? И аппетит улучшается.

— Да, конечно, тебе ли на аппетит жаловаться, ты пришел сам, значит у тебя есть вопросы.

— Современник, ты знал, что меня травят зельем?

Слуга ответил осторожно, подбирая слова, — Скажем так, не знал, но допускал, что это возможно.

Не врет, зараза, но и не договаривает что-то очень важное.

— Ты ради этого вопроса сюда приперся и почтенных мастеров взбаламутил? Они ради тебя ателье закрыли. Давай нормальный вопрос, со смыслом, пока думаешь, я продолжу сказку:

Но даже в самом послушном стаде может завестись паршивая овца. Один ученик был ленивый, завистливый и жадный. Он не хотел учиться, завидовал богатству и славе мастера, успехам других учеников. Однажды мастер не выдержал, поколотил его палкой и выгнал, бросив в спину прозвище, приставшее навсегда — «Нерадивый» …

Слава Вечного ученика прогремела по всему миру. Люди восхищались изящными работами великого мастера и его подмастерьев. Радовались ценам, которые он выставлял за свои шедевры. Но на квартале плотников зрело недовольство, ибо доходы их пали, никто не хотел больше платить за грубую и некрасивую работу.

Человеческая зависть, жестокость и злоба не имеет границ. Однажды глава гильдии плотников коварный Юрот собрал всех недовольных на тайную вечерю. Были пролиты реки вина, гремела музыка и доступные женщины танцевали на столах. Заговорщики обсуждали планы и наущали бывшего ученика — как погубить учителя. Нерадивый ученик, в сердце которого поселилась лютая злоба, отдал мастерам все свои сбережения — тридцать серебряных монет, и купил коварный план.

Вечного ученика схватили чтобы жестоко пытать и казнить. Почернела кровь, вытекающая из ладоней, пронзенных ржавыми гвоздями…

Я понял, это намек, я же все на лету ловлю. А намек то жирный. Продолжил ровно с того места, где я закончил ублюдку читать, в облике сестры. А там ока не было, и еще артефакт стоял защитный.

— Нет, Современник, на самом деле мой вопрос в другом. Скажи, какую ступень ты занимаешь в иерархии пилигримов?

— Вот так, просто, в лоб? Боря, надо быть тоньше.

— Извини, Современник, какой есть.

— Хорошо, обещал, значит отвечу честно. Да, я являюсь пилигримом, тут нет секрета, это как признаться, что у тебя есть умение очень высокого уровня. Но я не вхожу в часть, управляющую другими. Я стою в стороне, ближайшая аналогия – как независимый аудитор перед советом директоров. Конец связи, Боря, до встречи.

— Погоди, я уеду в столицу, от этого ателье далеко, как я смогу с тобой связаться?

— Не тупи, Боря. Это тебе домашнее задание. Если ты сам не найдешь способа — значит я в тебе ошибся.

Обиделся, как пить дать. Не понравился ему мой вопрос, потому что сформулирован он неправильно. Одной этой информации достаточно, чтобы сказать — не зря я сегодня сюда приехал. Есть о чем подумать, есть.

Расплатился за халат, хмурый и озадаченный вышел на улицу. Грабеж. Двадцать пять рублей за кусок цветной тряпки, который таки застегнулся, но трое натягивали, языки высунув. Сам точно повторить этот подвиг не смогу.