Чтение онлайн

Ганс услышал легкое шуршание, а за ним стремительно приближающиеся прыжки собаки. Юноша резко взял вправо. Что-то больно ударило в лицо. Ганс понял, что снова оказался в роще. Заслонив лицо руками, он бежал напролом через деревья и кустарники. Голые ветки больно царапали кожу и разрывали одежду. Рычание собаки слышалось совсем рядом. Вдруг юноша зацепился за что-то ногой и покатился вниз по небольшому холму. Над головой послышался шорох, затем визг собаки, и тут же ногу пронзила острая боль. Вцепившись зубами в мясо и почувствовав запах крови, собака с остервенением тянула ногу Ганса на себя, а юноша, почти потеряв сознание от боли, пинал другой ногой в собачью морду, стараясь отбить атаку хоть на секунду.

Вдруг в роще снова послышались голоса. Несколько людей подбежали к Гансу с фонарями. Яркий свет слепил глаза. Юноша зажмурился на секунду. Над головой раздался выстрел, а за ним визг собаки. Обезумевшее животное повалилось набок и, тяжело дыша, тихо поскуливало, дергаясь в предсмертных судорогах.

– Кто такой? Какого черта тебе здесь надо? – раздался голос над головой, и свет фонаря направился прямо Гансу в лицо.

Юноша попытался закрыть лицо руками, но двое мужчин тут же схватили его и поставили на колени. Ганс опустил голову, слабо пытаясь выдернуть запястья из сжимающих их мертвой хваткой пальцев.

– Я спрашиваю, кто такой?! – раздался тот же голос.

Ганс не поднимал головы. Свет все так же слепил глаза. Юноша не мог ответить, поэтому замер в ожидании. Повисла пауза.

Вдруг сильный удар по лицу, и способность видеть и слышать потихоньку начала покидать юношу. Его тело обмякло, после чего, как показалось Гансу, его подхватили ещё и за ноги и куда-то поволокли.

Юноша очнулся от холода. Открыв глаза, он резко вдохнул, глядя на то, как капли ледяной воды скатывались по его волосам и падали на землю.

– Герр Браунберг, – раздалось над головой юноши, – а ты кто такой будешь?

Ганс медленно поднял голову. Его по-прежнему держали за руки двое мужчин, а третий – Браунберг – стоял перед ним, слегка наклонившись. Всмотревшись в его тучную фигуру внимательнее, Ганс заметил, что герра не было среди преследователей в лесу. Ганс снова опустил голову и заметил, что с его носа капает вниз кровь.

– Отвечай, – сказал Браунберг, – если ты вор, то должен быть наказан, а если нет…

Ганс молчал, и незнакомцы даже не догадывались, что он не отвечает не потому, что не хочет, а потому, что не может.

– Отпустите его, – скомандовал Браунгберг.

Пальцы на запястьях юноши разжались, и он бессильно повалился на землю. Едва приподнявшись на локте, Ганс принялся выцарапывать буквы на притоптанной земле. Браунберг и его люди с удивлением следили за движениями юноши.

«Я не могу говорить. Велите принести мне бумагу и карандаш, тогда я смогу вам ответить», – выцарапал юноша и поднял взгляд на мужчин.

– Принесите бумагу и карандаш, – кивнул Браунберг.

Ганс расправил локоть и опустил голову на руку, не в силах приподняться. Он тяжело дышал, пытаясь совладать с болью в ноге.

Через пару минут принесли пишущие принадлежности.

– Кто ты такой? Отвечай – теперь ты можешь написать, – сказал Браунберг.

Ганс, нащупав карандаш, не глядя на бумагу, ответил: «Я сын прежних хозяев этой земли». Вновь воцарилась тишина. Только два человека на этой планете знали, каким путем досталась земля герру Браунбергу.

Зайдя однажды в небольшую питейную, чтобы скоротать остаток вечера, Хорст Браунберг увидел такую сцену: полубезумный мужчина средних лет судорожно бился об столик, прося налить ему в кредит. Тут же хозяин заведения грозил ему смертью, если пьянчуга не выплатит прежние долги. Тогда пьянчуга сказал что-то вроде: «… даю землю в заклад!» Одна-единственная эта фраза заставила Хорста подойти к столу. Успокоив хозяина тем, что он сам заплатит за пьянчугу, Хорст подсел за стол.

Нескольких кружек пива хватило, чтобы развязать язык старому мсье Сотрэлю. Обрадовавшись тому, что незнакомец платит за выпивку, старый француз рассказал, что он является владельцем обширных земель, и что после смерти жены, оставшись со «щенком-сыном» на руках, он совсем не может заниматься земельными делами. Учтивый Хорст Браунберг предложил взять заботы о земельных проблемах, сборе и продаже урожаев на себя. Обрадованный Сотрэль тут же согласился. Отпраздновав это дело хорошим ирландским виски, мужчины разошлись до утра. На следующий день мсье Сотрэль подписал бумагу о «безвозмездной передаче имущества во владение герра Хорста Браунберга». После этого, разумеется, пьянчуга оказался без гроша денег на улице, а герр Браунберг стал крупным землевладельцем.

Сколько раз Сотрэль ни приходил к дому, ни стучал во все двери, его каждый раз с позором выгоняли. В конце концов, бросив это дело, он отступился, погрузившись в очередной приступ беспробудного пьянства.

Теперь, подумав, что Ганс пришел, чтобы предъявить претензию на владение домом и землей, Браунберг не на шутку испугался, ведь тот факт, что удалось легко отделаться от отца, не значил, что так же легко можно отделаться от сына.

– Послушай, сынок, – мягко начал Браунберг, – твой отец получил за эту землю большие деньги. Я в долгу не остался. По доброте души своей я дам тебе немного на дорогу до города, ну и на первое время…

С этими словами Хорст пошарился в карманах и нашел смятую купюру. Сделав жест двум мужчинам, которые раньше держали Ганса, поднять его, Хорст сунул бумажку Гансу в руку.

– А теперь ступай, – сказал он, указывая юноше на тропинку, ведущую от крыльца дома к выходу, а потом прибавил шепотом, – на все четыре стороны.

Тут же юношу подхватили подмышки и поволокли по тропинке прочь от дома. Ганс еле передвигал ногами, голова его беспомощно болталась на ослабшей шее. Юношу бесцеремонно выставили на улицу и захлопнули за ним входную калитку. Только оказавшись в темноте, Ганс, наконец, опомнился.

Подняв голову, юноша оглядел высокий забор. Отчаяние охватило его сердце. Все напрасно.

Напрасны были те лишения, которые он пережил по пути сюда; напрасна была отчаянная попытка пробраться за забор; напрасны были прожитые в этом мире годы.

В порыве внезапной злобы Ганс сильно ударил кулаком в закрытую калитку и швырнул на землю смятую денежную купюру. Пот и кровь застилали глаза. Неверными шагами Ганс двинулся к реке, придерживаясь за крепкие доски забора. Свернув в лес, он переваливался от дерева к дереву, стараясь удержаться на ногах. Отдавшись воле чувств, юноша добрался-таки до места, где оставил свои вещи. Упав на землю рядом с рюкзаком и скрипкой, Ганс принялся судорожно царапать камни, сгребать листву, вырывать засохшую траву. Юношу душила злоба и ненависть. Ненависть к людям, которые разрушили его последнюю надежду на счастье. Тело юноши била крупная дрожь.