Чтение онлайн

Нет! Я был уверен, что это большее могу сделать…

Однако если говорить о самих снах, то их можно было обрисовать сравнением – странные.

Сны мои и впрямь были необычными. Эту необычность создавало мое в них нахождение. Когда не то, чтобы ты видишь себя со стороны, или принимаешь деятельное участие во снах. Когда ты находишься в чужом теле (на вроде второй души, личности, мысли) и наблюдаешь за происходящим изнутри. Слегка даже касаясь мыслей, личности, души того человека.

Я всегда попадал в одно и тоже тело, и всякий раз располагался внутри головы в непосредственной близи от глаз. Потому что наблюдал за происходящим, однозначно, за счет глаз этого человека или видел проистекающие события в их отражении. Точно, в том я не был уверен, потому как сначала это были очень короткие кадры и зачастую прикрытые туманными испарениями.

Впрочем, и даже в той краткости времени и туманности их наблюдений я подмечал, что вижу одних и тех же людей, жилища, местность. Впоследствии, время моего нахождения в другом теле увеличивалось, а может я и ошибаюсь, потому как туманность восприятия не позволяла заметить те четкие границы пребывания в нем сопоставив их с минутами, часами Земли. Интересным фактом являлось то, что вначале моего перемещения, будем покуда это действие именно так называть. Так, вот! В самом истоке мое перемещение в основном происходило перед самым пробуждением. И толчком к возвращению всегда служил пиликающий звонок будильника. Слыша который я прямо-таки обрушивался в собственное тело откуда-то сверху, словно прилетая. Ощущая, как вибрируя, подергиваются мои конечности, и широко раскрываясь, торопливо заглатывает воздух рот.

Позднее, как раз когда (как мне казалось) начался процесс моего более продолжительного нахождения в другом теле, я понял, что перемещаюсь сразу после засыпания. Видимо, в первой фазе сна, когда дремота приводит к расслаблению мышц, уменьшению частоты дыхания и снижению ритма сердцебиения и человек (как считают ученые) находится на рубеже реальности, в состоянии домысливания произошедшего с ним за день и способен видеть сноподобные образы, галлюцинации.

Почему я так думал?

Не могу ответить. Иногда ты просто знаешь ответ, без всяких доказательств, разумных аргументаций различных практик и выводов.

Я просто-напросто знал это, и все тут.

Галлюцинации, сноподобные образы и даже полусонные мечтания, по-другому совершающееся со мной никак и не назовешь. Наверно, я видел то, что очень хотел. И осознанно к этому стремился. Беда только, что утром я напрочь забывал увиденное. В памяти оставался густой туман событий, порой, словно блеклые кадры из кинофильма, прокручивающиеся перед мои взглядом днем.

Откуда же я помнил, про эти сны. Все просто. Крайне редко, я просыпался в ночи и тогда с невообразимой четкостью перебирал в памяти увиденное, услышанное. Будучи уверенным, что всегда попадаю в тело юной девушки, со странным именем Виклина. Девушки, которая чаще общается с пожилой женщиной и красивым, молодым мужчиной. Иногда я даже воспроизводил их имена: Синя и Беловук. Впрочем, стоило мне повторно уснуть, как наутро все мною увиденное заволакивалось туманом, становилось опять неясным, нечетким или только удаленным.

Имена-то я запомнил потому, как пробудившись раз ночью, сумел их записать. Только это касалось имен женщины – Сины и мужчины – Беловука. Имя девушки, в тело которой я перемещался, помнил без всяких подсказок. Оно как к собственному удивлению чувствовал к ней тепло, поразительную такую нежность, непривычную мне тягу, позабытую или никогда ни к кому не испытываемую.

Мать же свою я выпроводил по простой причине. Я хотел в эти праздничные, новогодние деньки, представленные нам государством и выделенные начальством автопарка испробовать одну процедуру, так сказать. Словом я хотел войти в такое состояние, чтобы не просто побывать в теле Виклины, а, непременно, данное пребывание запомнить. Хотел создать более крепкий сон в самом его начале. Ну, тот, который называют еще быстроволновой или парадоксальный. В такой момент считалось, человек и видит сны, и если его разбудить он сможет рассказать, чему стал очевидцем. При быстром сне человек как бы полностью обездвижен, а сердце и дыхание наоборот усиливают собственную деятельность.

Как можно понять с моей стороны это были только домыслы, пробы, эксперименты, не более того. Поэтому прошедшие два дня после наступившего нового года, я усиленно пил. Притом я все же позаботился о родителях, поздравив их с праздником и предупредив, что дома меня не будет, так как уеду к друзьям за город. Потому со стороны матери это был так сказать не правомерный наезд на меня.

Однако если вернуться к проводимым опытам, несмотря на выпитое я не сумел переместиться в тело Виклины. Из того, что я запомнил во сне так лишь плывший сплошной и почему-то черно-синий туман. В котором удалось разглядеть, а значит, и запомнить множество тонких, нитевидных линий. Поблескивающие красным цветом данные линии переплетались в единую сеть, а в местах стыка поражали взгляд ярчайшими, желтыми проблесковыми маячками.

Короче эксперимент со спиртным провалился. Так как красная сеть с маячками была интересна, но совсем не отвечала моим ожиданиям.

Поэтому сейчас я решил перейти ко второму этапу практических испытаний. Оттого и замер на тахте, притворившись спящим и ожидающим ухода матери.

Чуть слышно звякнул ключ в замочной скважине входной двери, оповещая меня, что в квартире я остался один. А я продолжал лежать неподвижно, и даже не открывал глаза, словно боялся того, что мать передумает и вернется, тем своим приходом разрушив мои эксперименты, планы. Все, что сейчас увлекало много сильней, чем какие-то разговоры о работе, еде, вреде спиртного, дочери или бывшей супруге.

Я, почему так хотел запомнить происходящее со мной во сне. Потому что мне казалось (уж и не знаю, как это объяснить), что перемещаясь, я попадал в какой-то другой город, страну, может даже мир. В общем, Виклина жила, где-то в ином месте.

«В сказочной, солнечной стране», – порой шутил я.

Почему так шутил?

Потому как те сны были наполнены таким ярким, солнечным светом и теплом, что я приносил его сюда, и какое-то время даже ощущал жаром на кончиках пальцев. Не только на руках, но и на ногах.

Прошло уже достаточно времени, когда я открыл глаза. За тот срок, что я лежал неподвижно, и, таясь от звуков, мать могла не только, преспокойно, спуститься с шестого этажа на лифте, но и с легкостью, минуя снежные заносы, дойти до троллейбусной остановки, которая располагалась в квартале от моего дома.

Стоило мне открыть веки, как в левый глаз заглянуло полотно бело-розовой ткани наволочки, в которую была обряжена подушка. Сейчас почему-то именно ткань наволочки выступила на передний план. И взгляд проскользнув по ней направился вниз, с намерением остановиться на расположившейся на полу, возле тахты, черной эмалированной чашке полной воды и лежащей рядом упаковке снотворных таблеток.

«Фу!» – гулко и вслух выдохнул я. Радуясь тому, что мать не заметила таблетки и, одновременно, проверяя громкость звука в своей квартире.

Звук, однако, не отозвался эхом. Эт, потому как квартира была не плохо обставлена.

Относительно же снотворных таблеток так эта стало второй частью эксперимента, к которой я заранее подготовился. Узнав, что данные таблетки хоть и обладают побочным эффектом в виде быстрого привыкания, способны углубить сон и облегчить процесс засыпания.

Углубить сон, а именно сделать то, чего я и добивался. А по поводу привыкания, так я не собирался использовать таблетки постоянно, только раз, так сказать в виде эксперимента.