Сладкая парочка

Ключ, добытый Стасом с таким трудом, подошел только к центральным двустворчатым дверям, над которыми висела табличка с надписью «Мантикор». Очень хотелось есть, и Стас решил, что скорее всего это местный вариант «Макдоналдса». И вообще слово «мантикор» ассоциировалось с чем-то съедобным: манты, коржики, мороженое…

В сложившейся ситуации Стас обрадовался бы и корочке хлеба.

Он дважды повернул ключ в замке, резко потянул на себя тяжелую дубовую створку и на всякий случай отскочил.

За дверью был мрак, густой и вязкий, как мумие. И там, в этом мраке, кто-то тяжело ворочался и вздыхал.

Стас подошел к стене, вынул из ближайшего кованого гнезда факел и осторожно переступил низкий порожек, стараясь держать факел повыше.

Но мрак не отступил. Напротив, он придвинулся ближе и протянул свои липкие щупальца за спину Стаса, стремясь обнять его, прижать к себе и проглотить. И мраку вполне удалось бы сделать это, если бы не его извечный спутник — страх.

Стас поспешно вышел. В глубине — комнаты ли, пещеры, огромного зала, непроглядной ночи или умершей тепловой смертью Вселенной? — зажглись не то два красных уголька, не то два Марса, потерявшие свое Солнце. Через мгновение они прыгнули на Стаса, пытаясь выжечь ему глаза. Стас взмахнул мечом, укрываясь за описавшим полукруг лезвием, как за щитом, и отпрыгнул в сторону.

Из мрачной в буквальном смысле комнаты выскочил зверь о четырех лапах, но с человеческой головой. Глаза его обжигали неутолимой ненавистью. Размерами зверь был с крупного льва, львиным было и его туловище. Но хвост чудовища, жесткий и угрожающе загнутый кверху, заканчивался не миролюбивой кисточкой, а воинственным скорпионьим жалом.

Зверь присел на задние лапы. Из уголков его злобно сжатых губ стекали струйки желтоватой слюны.

Стас, угрожая мантикору мечом, оглянулся, намечая пути отступления. По обе стороны от мантикорова логова — две запертые двери, ключей к которым Стас пока не нашел. За спиною — обширный холл, почти зал, освещаемый зыбким светом факелов. В центре дальней стены — дверь, открывающаяся только в одну сторону. Дорого бы дал Стас за то, чтобы вновь оказаться передэтой дверью, а не занею…

Ожидая прыжка зверя, он отбросил факел и приготовился, упав на спину, острием меча вспороть желтоватое поджарое брюхо. Но мантикор — теперь Стас знал, что означает это слово, — вместо прыжка крутанулся на месте, как заправский каратист, готовящийся нанести удар ногой. Только целился он в голову Стаса не задней когтистой лапой, а ядовитым жалом скорпионьего хвоста.

Изменить план защиты Стас не успел, упасть тоже не успел — слишком быстро все произошло. Единственное, на что ему хватило времени, — это втянуть голову в плечи, зажмурить глаза и выставить перед собою нацеленный в сводчатый потолок меч.

Хвост оказался не только пятой, боевой пятой мантикора, но и его ахиллесовой пяткой. Удара Стас почти не почувствовал. Но вначале удивившись, что до сих пор стоит на ногах, а потом уже открыв глаза, он увидел, что мантикор вертится волчком, жалобно поскуливая и стараясь схватить зубами обрубок своего хвоста. Отсеченное хорошо наточенным лезвием жало с кусочком тонкого, в палец толщиной, хвостика конвульсивно дергалось в центре зала.

Мантикор наконец поймал свой укороченный хвост, прижал лапой к полу и начал жадно, по-собачьи, зализывать. Шея зверя оказалась в досягаемости Стасова меча и выглядела достаточно беззащитной.

Стас медленно, не дыша, поднял меч.

Нужно было довершить начатое. Двоим им в этом просторном зале будет тесно.

Но мантикор, угадав намерения своего не съеденного обеда, рявкнул так, что огни факелов испуганно затрепетали и чуть было не погасли. Стас, отпрыгнув, снова приготовился падать на пол и ловить сталью меча живую желтую плоть. Однако мантикор справедливо рассудил, что лучше быть голодным и живым, чем вряд ли сытым, но почти наверняка мертвым. Поджав остаток хвоста, он затрусил к оставшейся открытой створке двери. Дождавшись, пока постукивание когтей о каменные плиты пола станет глуше, Стас захлопнул дверь и дважды повернул ключ, оставив его в замочной скважине.

Неизвестно еще, что таится за двумя другими дверьми. Не исключено, что мантикор — самое безобидное из чудовищ, населяющих замок.

На всякий случай Стас вновь подошел ко входной двери, повращал туда-сюда и подергал бронзовую ручку, отлитую в форме кошачьей лапы.

Может быть, теперь, после битвы с мантикором, его выпустят отсюда? Очень уж есть хочется.

И не только есть.

Но открывающаяся только в одну сторону дверь осталась верной придуманному ей Стасом названию. Вздохнув, он вышел на середину зала.

Придется добывать ключи от остальных двух дверей. Какие еще варианты не проверялись?

Стас в который раз посмотрел на рисунок, скрытый среди каменных плит пола. Некоторые из них были чуть темнее, чем остальные. Две прямые, образованные более темными плитами, пересекались в центре зала, подобно полосам на Андреевском флаге. Полчаса назад Стас случайно наступил на плиту, находившуюся в перекрестье, и обнаружил, что, когда стоишь на этой плите, в левой стене между двумя оконцами-бойницами открывается узкая длинная ниша. Из нее Стас, после десятка неудачных попыток, извлек-таки тяжелый двуручный меч и ключ от центральной двери с надписью «Мантикор». По обе стороны от центральной тоже были двери. Над левой было написано: «Налево пойдешь». Над правой — в логике строителям замка не откажешь — «Направо пойдешь». Только вот пойти ни в одну, ни в другую сторону было нельзя: обе двери были заперты. И сколько ни топал Стас по остальным плитам пола, никакие ниши в стенах больше не открывались.

Стас попробовал через замочные скважины разглядеть, что делается за запертыми дверями, но ничего не увидел. Зато обнаружил, что скважины эти у дверей разные: у левой — горизонтальная, у центральной, мантикоровой, — вертикальная, у правой — крестообразная.

Ну и что?

Горизонтальная линия при наложении на вертикальную образует крест. Значит, вначале он должен проникнуть за левую дверь, где, охраняемый драконом или Медузой Горгоной, за стеной огня или на дне бездонного колодца лежит — если лежит — ключ от двери правой.