Слава прогрессу!
Шрифт:
Детки увлеченно копались лопаточками в снегу и посыпали им друг дружку. Их мамы стояли рядом и не замечали этого: они были поглощены беседой.
Из-за угла дома, натягивая поводок, почти выбежала, помахивая хвостом, большая лохматая собака, а потом вслед за ней, появился коренастый парень. Хозяин пытался сдерживать собачий напор, но пес был молодой, игривый, и ему так хотелось порезвиться, размять залежавшееся в тесной городской квартире сильное тело. Не обращая внимания на надетый намордник, он радостно зарывался носом поглубже в снег, при этом пробуривая толщу еще не слежавшихся сугробиков, и поднимал над собой целые облака белой пыли. Потом бурно отряхивался, катался, переваливаясь с боку на бок, и снова зарывался в снег.
Баба Тома улыбнулась, порадовалась собачьему восторгу, и в какой-то момент ей подумалось: “Может тоже выйти на улицу прогуляться, подышать?”
Взяла она в руки свой мобильный телефон, посмотреть время. Батюшки! Уже 13-35, соответственно в Петербурге 9-35 утра, куда ж она собралась идти-то? Это было обычное время связи с родными, с Таней и Никитой.
В предвкушении долгожданной встречи (уже почти зазвучал у нее в ушах звонким колокольчиком голос внучонка), она нажала на кнопку, включая компьютер. Он привычно загудел, загружаясь.
Скучали дед и баба по Никите, редко виделись, двое старшеньких же внуков – Ваня и Юра жили с ними в одном городе, а Никитка только летом прилетал с мамой в гости.
Через экран они видели, как меняется, растет малыш, слышали, как говорит он все новые и новые свои слова. Никита тоже не забывал их, радовался, когда видел, иногда даже просил маму: “Включи бабу!” Прямо как мультик! Вот ведь какое благо Интернет! Это он дарил им эти встречи.
4. Новое происшествие
И вот уже запущена замечательная программа Skypе. Таня позвонила тут же, и видеоканал связи Петербург-Кемерово вновь заработал.
Но, к огорчению бабы и деда, Никиты дома не оказалось, он рано проснулся и уже ушел с бабой Леной на прогулку, благо утречко выдалось у них светлое, солнечное. А это для Питера редкость.
Ну а бабе Томе и деду Саше и с Таней было о чем пообщаться. Им было все интересно: спрашивали о новостях, и о здоровье, и о занятиях внука, о погоде. Да мало ли о чем, можно поговорить!
Так незаметно и час пролетел, а тут уж и Никита вернулся с улицы. Еще из прихожей баба Лена поздоровалась со своими сватовьями, и Никитка что-то кричал бабе с дедом, издали вглядываясь в компьютерный экран, и вырывался, старался побыстрее покончить с нелюбимым процессом раздевания.
И вот, наконец-то, свобода! Одежда осталась в руках у бабы Лены. А Никитка быстрехонько к компьютеру, и с разбегу давай новой машинкой хвалиться, рассказывать, как она ездит, про руль, да колеса… Мама Таня в этот момент на кухню отлучилась, а Никита попытался, как обычно, машинку бабе Томе “передать”…
Баба понять ничего не поняла, не успела даже свое обычное “ах-ах!” сказать, как приключилась с монитором та же беда, да еще и похлеще. Опять, как и неделю назад, зашуршало, заквакало что-то в компьютерной утробе, откуда ни возьмись, мурашики налипли на экранное стекло…
Потом и вовсе произошло что-то невообразимое: то в одной части, то в другой экран вдруг стал вспучиваться, будто маленькие шарики пытались изнутри продавить стекло и вырваться наружу.
Баба сидела, как заколдованная, и не спускала глаз с хаотично передвигающихся мурашиков. И еще очень боялась, что непонятная сила продавит-таки экранную гладь. Что же тогда будет?!
А потом и вовсе огненные сполохи, и фейерверки искр появились на экране. И хоть звуков взрывов слышно не было, а продолжалось “шуршание” и “кваканье”, было очень похоже на типичные кадры из фильма ужасов, или из какого-нибудь боевика, когда все рушат, громят, взрывают…
– Вот кошмар-то! – думала баба.
А дед-то, дед! Еще тот Фома неверующий. Когда это произошло в первый раз, и перепуганная баба ему рассказывала про пакостных мурашиков, да еще про то, как они похожи на настоящих мошек, посмеивался над ней. Он утверждал, что так не бывает, чтоб какие-то насекомые среди зимы, откуда ни возьмись, появились, да и налипли на стекло. Даже предположил, что это у бабы вдруг случились галлюцинации, “глюки”, как он сказал.
А сейчас сам с вытаращенными от изумления глазами всматривался в происходящее на экране безобразие, беспрерывно нажимал на клавиши и бормотал что-то себе под нос. Что именно он бормотал, баба не поняла, да, если честно, и понимать не хотела.
Сквозь этот невообразимый хаос она слышала Никиткин голос, как он плакал и просил маму “не выключать бабу”, а еще он сквозь слезы говорил вообще странные слова: “Баба, не бойся, … сильные, они победят!” Он повторил эту фразу несколько раз, но, не смотря на это, одно слово, все же, для бабы осталось загадкой. И все-таки она предположила, что внук уговаривал ее не бояться сусыков, только кто это, она никак не могла понять.
– Суслики, что ли? – подумалось ей, – Только, причем же здесь эти грызуны?
– Да что же это такое?! – наконец, после долгих и безуспешных попыток исправить ситуацию, громко возмутился дед.
– Дак это же теперь у тебя произошли галлюцинации, – не удержалась от мстительного замечания баба Тома.
Дед ответить ничего не успел.
– М-ээ-э-а-аа-у!!! – вдруг душераздирающе завопила Джеська. У бабы даже спина похолодела от этого вопля.
– Наверное, так кричат ее дикие сородичи в моменты смертельной опасности и жуткого страха, – подумала она.
А кошка резко вскочила разом на все четыре лапы, и что странно: даже шерсть у нее на спине вздыбилась. Потом, как и в прошлый раз, быстро спрыгнула на пол, и, продолжая громко и возмущенно мяукать, помчалась на кухню, и там забилась под диван. И баба, и дед, оба по интонации и по интенсивности ее криков поняли, что Джеське больно. Только отчего вдруг? На хвост ей никто не наступал.
Надо признать, что такое иногда случалось, но очень редко, к примеру, в темное время суток, если кошка легкомысленно растягивалась, предположим, на кухонном полу, а кто-нибудь заходил туда воды попить. Вот тогда-то и мог пострадать он, ее хвост, но даже тогда она так пронзительно не мяукала. Сейчас же к Джеське вообще никто не притрагивался, лежала она себе и лежала…