След черной рыбы
Шрифт:
— Ты передал адвокату деньги, которые я дал? — Баларгимов с силой растирал мускулистое, с синими узорами татуировки тело.
— Передал. Он сейчас с Верой в Москве.
— Позвони ей. В Москве пусть адвокат не жмется. За свою работу он получит, сколько скажет. Пусть идет в комиссию по помилованиям… Сколько им надо? Миллион? Достанем… Сейчас все покупается и продается. Дело только в цене…
Он выключил воду, растер тело полотенцем, накинул халат. Пошел в комнату. Брат шел за ним.
В комнате был уже накрыт стол: коньяк, овощи, рыба нескольких сортов. Икра. В центре стояла бутылка.
Баларгимов взял бутылку с водкой, сорвал пробку, плеснул в два стакана. Не ожидая брата, выпил. Сказал жене:
— Принеси деньги…
Жена вышла и вернулась с целлофановым пакетом. Баларгимов взял его, вынул несколько пачек в банковских упаковках, подержал в руке, бросил назад в пакет.
Отдавая брату пакет, Баларгимов сказал:
— Здесь на все хватит…
Джафар ушел. Жена Баларгимова закрыла за ним дверь.
В это время раздался звонок. Баларгимов сказал жене:
— Возьми…
Она сняла трубку, послушала, передала мужу:
— Садык, это тебя. Бураков. — Баларгимов подошел к телефону:
— Что скажешь?
Бураков держал трубку. Молчал.
— Чего молчишь? — раздался голос Баларгимова.
— Вахидова взяли, — медленно ответил Бураков.
В отделении Саматова встретил дежурный — лейтенант Веденеев. Он казался встревоженным.
— Звонил полковник Агаев… Прокурор области вас разыскивает. Просил сразу ему позвонить. Вообще очень много звонков.
Тура зашел в кабинет к Силову. При свете настольной лампы тот объяснялся с Вахидовым. Напротив него, обняв ладонями лицо, беззвучно раскачивался на стуле задержанный. Он то ли молился, то ли плакал.
Когда Вахидов поднял голову, Тура поразился. Перед ним сидел человек, который словно увидел в коридоре за спиной Саматова собственную смерть.
Тура поманил Силова на балюстраду.
— Что случилось?
— Он все рассказывает! Даже гордится! «Начальство знает! Оно в курсе!» Он и рад! Набивает карманы! А начальство — умное! Ни письменных приказов, ничего! Одни устные распоряжения: кому подмазать, кому отослать. Ни расписок, ни квитанций! По всему Союзу рассылал осетрину да икру! Пришлось показать Уголовный кодекс. А там под самую завязку, да еще с конфискацией… А сейчас до него дошло, что начальство от него открестилось. Скорее всего, сделает козлом отпущения…
— Каким образом?
— Когда Шалаев икру, которую вез для себя, тоже на него свалил…
— На обыск уехали?
— Да. Хаджинур и Бураков. Сразу же, как только мы вернулись. Прокурор области звонил, спрашивал тебя. Наверное, еще позвонит…
— Сделаем так… — сказал Тура. Силов посмотрел на него.
— Сейчас ты с ним уедешь. Тут нам не дадут работать. Перевезем Вахидова на пристань, в пристройку. Вот ключи… Магнитофон здесь?
— В сейфе.
— Возьми с собой. Обязательно запишешь его показания.
Вахидов в это время обернулся:
— Позвоните в облисполком! Они же все знали! Пусть приедут!
Силов вернулся в кабинет, собрал со стола документы.
— Я же объяснил: водная милиция не входит в здешние структуры. У нас свой прокурор — прокурор Бассейна. И те, кто тебя благословлял, нами не командуют.
— Свет не гаси. И включи радио, — сказал Тура. — Спустимся по черной лестнице. Только дверь запри.
Тура спешил, нервозность его передалась Силову.
— Я понял.
Вахидов не слушал их разговор, тягуче-безмолвно раскачивался на стуле.
— Пошли!
В приемной на гвозде висел ключ от черной лестницы. Тура снял его; незамеченные, они спустились во двор.
Мимо бежевой «Волги» Вахидова они прошли к «Ниве».
— Прошу, — Тура открыл «Ниву». Силов пропустил Вахидова вперед.
Машина рванулась с места.
На Морском вокзале играла музыка, шла посадка пассажиров на ночной паром. Освещенный огнями, он вырисовывался на фоне ночного моря.
Тура затормозил «Ниву».
Они вышли из машины, прошли в одно из невыразительных строений с вывеской:
«ЛИНЕЙНЫЙ ПУНКТ ВОДНОЙ МИЛИЦИИ».
На миниатюрном магнитофоне шла запись допроса. Саматов сидел за столом против Вахидова. Силов ходил по кабинету.
— … Мне давали адреса, я отправлял… — рассказывал Вахидов.
— Кто давал? — спросил Силов.
— В облисполкоме, в обкоме. В основном шло через Шалаева. «Надо послать в Главснаб… Утверждают лимиты…» Или — после того, как Кудреватых представили к Герою Соцтруда. «В Президиум такому-то…» Я отсылал.
— А квитанции?
— На комбинате. В сейфе.
— А как оформляли?
— Через ОРС. Как частиковую рыбу.
— Но ведь цены на частиковую несравненно ниже!
— …Часть рыбы шла в шашлычные и рестораны. Разница покрывала накладные расходы…
— И никто не проверял?
— Все об этом знали. И руководство тоже. — Тура посмотрел на часы, прервал допрос:
— Продолжай без меня, — сказал он Силову. — Я должен подъехать в отделение.
Незаметно, черной лестницей, Тура вернулся в кабинет, быстро включил настольную лампу и подошел к окну.
Он приехал в самое время.
В окне внизу он увидел въезжающую во двор черную «Волгу».
Тура быстро открыл сейф, выгреб из него кучу бумаг и бросил на стол. И тут же кто-то без стука властно распахнул дверь.
— Могу?
На пороге стоял, как всегда безмерно спокойный и доброжелательный к Туре, полковник Агаев. За ним собственной персоной выступал прокурор области Довиденко — длинный, под потолок, прокурорский колосс. На Довиденко была «генеральская» — государственного советника юстиции — форма.