След черной рыбы
Шрифт:
Маленький плут развел руками:
— Не обидит ли это вашего друга? Он ведь может оскорбиться!
— Не обидит, — успокоил Тура.
Они вышли. Коридор привел их в пустой двор, с черным звездным небом между деревьями и отдаленным плеском волн.
На пороге Тура обнял Анну.
В эту секунду из стоявшей под деревьями машины прямо в лицо им дважды пальнула фотовспышка.
Яркий свет открыл все, скрывавшееся в темноте, — складки Анниного платья, ее голову на плече Туры, его руку, обвившую талию.
Фотографировали дважды и машина уехала.
— Кажется, это милицейская машина, — сказала Анна. — И эти молодые люди, что были тогда в ресторане…
— Мне тоже, — Тура кивнул.
— Мне страшно возвращаться домой, — пожаловалась она.
— Тебе и не придется возвращаться, — сказал Тура серьезно. — Ты едешь ко мне.
— Вы уверены, что это необходимо, Тура? — она внимательно посмотрела на него. — Подумайте…
— Совершенно уверен. Поехали.
Тура и Анна лежали молча. Из коридора в комнату проникал неяркий свет.
В углу что-то тихо зашуршало. Тура прислушался.
— Ты чего? — спросила она.
— Тш-ш!
— Боишься мышей?
— Панически. Особенно крыс!
— А я котов, — Анна засмеялась. — Наверное, в другой жизни я сама была мышь или крыса…
Внезапно послышались шаги за окном.
Тура зажал ей рот. А потом внезапно дернул ее за руку на себя и вместе с нею откатился к самому окну.
Он успел вовремя!
Кто-то разбил окно, раздалась автоматная очередь. Клочки ваты, вырванные пулями из пестрых одеял, — «курпачи», полетели в разные стороны.
Уже знакомая лодка с серебристыми баками-»сигарами» вдоль бортов шла по ночному морю.
В ней находился один человек — начальник Рыбоинспекции Кадыров. Он сидел на руле.
Лодка выглядела плачевно. Задранный нос был опущен, рева, напоминавшего о реактивном двигателе, не было, постукивал всего один из ее моторов, остальные молчали. Потом зачихал и замолк и этот последний. Горючее кончалось.
Впереди, не очень далеко, виднелся маяк, там был остров.
Кадыров поднял в лодку моторы, чтобы не ударить ими о камни, на веслах подвел лодку к берегу.
Маленький безлюдный остров спал, только робот-маяк постоянно, с одной и той же заданной частотой, посылал в море импульсы света.
Кадыров причалил, легко вышел из лодки.
Несколько часов, проведенных в море, нападение на оперативную группу, казалось, изменили даже внешность примерного служаки из Восточнокаспийской Рыбоинспекции. Кадыров двигался по-кошачьи, бесшумно, нашел врытый в берег столб, набросил цепь, закрепленную на носу лодки.
Потом он направился к стоявшему невдалеке маленькому домику.
В темноте залаяли собаки.
Кадыров прикрикнул на них, взошел на крыльцо.
— Керим! — Он толкнул дверь.
В домике вспыхнул неяркий свет.
Старик-прокаженный, уже одетый — в круглой туркменской тюбетейке, в халате, в каушах на ногах — хотел идти навстречу, но Кадыров уже входил в дом.
— Ассалом-алейкум…
— Ва алейкум-ассалом…
Они обменялись еще традиционными мусульманскими приветствиями, но чувствовалось, что для обоих — это пустая формальность.
Керим отошел от двери, сел к столу, достал трубку, принялся ее набивать.
— Керим… — Кадыров сразу перешел к делу. — Заправь меня. У меня керосин кончился.
Старик пробормотал что-то под нос себе. Он и не думал двигаться — молча закурил.
— Керим! Может, ты не понял? Мне надо срочно заправиться! Я спешу!
Старик вынул трубку изо рта, спросил:
— За что ты Мазута посадил? Что он тебе сделал?
Кадыров счел за лучшее объясниться — прокаженный был упрям и в данной момент многое зависело от того, согласится ли он помочь.
— У Мазута в тайнике нашли пистолет, из которого был убит Сергей Пухов! Милиция его за это и посадила! А я — Рыбнадзор, я — никого не сажаю! Власти такой у меня нет! Пойдем, Керим! Где у тебя канистры?
— А кто ему этот пистолет в тайник сунул?
— Я думаю — Садык! Баларгимов!
— За то, что Мазут не хотел вам отстегивать…
— Пойдем. Я спешу. Милиция с Баларгимовым сама, разберется… У них сейчас будет много времени, целая вечность.
— Не пойду.
— Не пойдешь?
— И бензина не дам.
— Я сам возьму!
Старик качнул головой:
— Ты его не найдешь. Он спрятан, от таких подлых людей, как ты… А лодки почему ты сжигаешь? За то, что мало тебе платят? Готов три шкуры содрать! Нет тебе бензина!
— Пес прокаженный!.. — Кадыров приблизился к старику, с силой двинул его в лицо.
Голова старика откинулась.
— Я тебя в последний раз спрашиваю! Ты дашь мне бензин?
Керим отрицательно качнул головой.
— Нет!
— Сейчас ты сильно пожалеешь об этом…
Кадыров вынул из куртки пистолет, передернул затвор.
Он уже не владел собой. Прорезь мушки глядела точно в грудь старика.
— Идешь или нет? Считаю до трех. Раз…
— Иду… — голос старика прозвучал глухо. Кадыров убрал руку с пистолетом, отошел к двери. Старик приподнялся.
Сбоку у стола стояли сапоги. Керим нагнулся и вдруг мгновенно, с юношеской ловкостью обернулся к Кадырову.
Из руки его вылетел нож.
Кадыров покачнулся. Нож торчал у него из груди…
Приближался рассвет.
Тура отвез Анну и вернулся к дому. Все вокруг спало. Тура поставил машину, вышел. Постоял, глядя на разбитые автоматными очередями стекла.
Осколки виднелись всюду — в рамах, внизу, у окна. Под ногами.
Внезапно раздался шорох. Тура автоматически выдернул из-под ремня за спиной пистолет. Кто-то осторожно передвигался в тени забора.