Чтение онлайн

— Беда, Тура!

— Что-нибудь случилось? Говори быстрее! С тобой?!

— С моим дядей…

— Он заболел?

— Его арестовали. Потом скажу. Я еду к нему!

— Когда мы увидимся?

— Я приеду к тебе. Поздно…

— Я буду ждать.

Тура повесил трубку. Он ничего еще не мог понять.

— Поедете, Товарищ подполковник? — спросил из машины Орезов.

— Езжай. Я немного пройдусь.

Полный дурных предчувствий, Тура шел мимо парикмахерской Гарегина. Стоявший по обычаю на панели хозяин предприятия — представитель частного капитала на восточном побережье — не преминул воспользоваться его состоянием.

— Товарищ подполковник! На вас тяжело смотреть! Вы не можете внушать оптимизм людям, которые обратятся к вам за защитой! За десять минут я обещаю вам изменить ваш имидж…

Тура автоматически взглянул на часы, кивнул. У него еще оставалось время. Но отойти от своих мыслей ему так и не удавалось, даже когда парикмахер наложил на его лицо свои теплые ухоженные пальцы.

— А как вы относитесь к проблеме снежного человека?! — спросил Гарегин задушевно.

Тура очнулся.

— Проблеме… кого? — Ему показалось, что он ослышался.

— Снежного человека, — невозмутимо повторил Гарегин.

Тура громко засмеялся.

— Есть что-нибудь новое? Мне казалось, что вопрос о снежном человеке давно решен.

— Разве вы не читали в «Восточнокаспийском рабочем?» — Гарегин на секунду даже задержал бритву.

— Видимо, я пропустил…

— Два английских туриста видели его своими глазами, — заинтересованно поведал Согомоныч. — Они стояли совсем близко, как от той двери до зеркала. Он был хорошо виден. Краснощекий, уши белые. Босиком…

— А почему уши белые? — Тура заинтересовался.

— Я думаю, отморозил, — бесхитростно объяснил Гарегин. — Мой дед тоже отморозил уши. И они у него до конца жизни оставались белыми. И не только уши. — Он взял салфетку.

Тура почувствовал мгновенный ожог всего лица. Но прежде, чем боль стала нестерпимой, Согомоныч уже приподнял салфетку, охладил и снова набросил ее ему на лицо.

— У вас сегодня вид прекрасно отдохнувшего человека, — любезно сказал Гарегин.

— Спасибо…

— И это — если учесть, что у вас ни минуты свободного времени эти дни… — Гарегин заговорщицки мигнул.

Тура дал понять, что это явное преувеличение, но Гарегин не позволил ввести себя в заблуждение.

— Это вы мне не говорите… — Он огляделся и, убедившись в том, что их не подслушивают, заметил довольно громко. — Народ за вас… С тех пор, как вы и майор Силов тут появились, людям хоть есть на кого надеяться…

— Вы серьезно?

Гарегин даже обиделся:

— Конечно! Знаете, как вас называют? «Борец с мафией из Джизака»!

В милиции Туру уже ждали. Гезель открыла дверь в кабинет:

— К вам отец Умара Кулиева…

— Пусть заходит, — Саматов кивнул.

Вошедший был отнюдь не пожилым, но успевшим махнуть на все рукой — усталым, в мятом, изношенном до нельзя костюме.

— Я насчет Садыка Баларгимова… — сказал он просто. — Это мой брат. Будь он проклят…

— Ваша фамилия — Кулиев, а его — Баларгимов… — заметил Тура.

— Мы родные братья. Просто ему дали фамилию по имени нашего отца — Баларгимова Кули, а мне досталось имя деда…

— Какие у вас взаимоотношения?

— Он отобрал у меня сына Умара. Но мы — братья. Этим все сказано.

— Вы общались с сыном до его ареста?

— Почти нет. Брат поссорил меня с Умаром, потому что я оставил его мать… У нас такое не прощают. Иметь любовниц — это пожалуйста! Сколько хочешь! Да вы сами знаете… Как только я ушел из семьи, брат сразу начал настраивать сына против меня. Стал брать в море, готовить к браконьерским делам…

— Вы предостерегали сына?

— Когда я пришел к брату, чтобы он оставил парня в покое, его сыновья избили меня. Я месяц провалялся в больнице… Брат полностью вытеснил меня из семьи, он давал деньги моей бывшей жене… Я не мог им особенно помочь. Я работаю в вечерней школе. В Красноводске. Преподаю химию. Моя новая жена тоже преподаватель. Из моих братьев я один получил образование и никто из них мне этого не простил!

— Сын встречался с вами? Рассказывал о себе?

— Он ходил в море с моими племянниками. Постепенно стал умельцем. Получал от дяди большие деньги, в зависимости от улова. Он гордился этим! Пацан, а уже две машины! «Жигули» ВАЗ записаны на двоюродного брата, «Москвич» — на тетку! Я уже старик — но у меня ни одной машины…

— Когда вы узнали о поджоге Рыбоинспекции?

— В ту же ночь жена Умара прибежала ко мне. На счастье, я был тут. Сказал, что брат спьяну сжег контору Рыбнадзора и обрабатывает Умара, чтобы тот взял все на себя…

— Вы говорили с сыном?

— На рассвете, этой же ночью. Я просил его не делать этого. Он сказал, чтобы я не вмешивался, потому что могу все испортить…

— А почему Баларгимов сам не пошел с повинной?

— Он много раз судим. Трижды или четырежды. Ему могли дать суровое наказание… И еще один человек просил Умара взять все на себя. Когда я приехал, они как раз втроем разговаривали… Брат был пьян, но к этому времени протрезвился…

— Потом?

— Поначалу у них все получилось. Следствие закончили быстро. Умара судили за неосторожное убийство, И тут отец Саттара поднял шум: «Такого сына, такого мальчика сожгли! Воина-интернационалиста!» Вмешался обком… Пошли митинги. «Расстрелять! Никакой пощады!» Вы не можете себе представить, что мы чувствовали… — Он разрыдался. — Мы ведь знали, что Умар невиновный… Потом новый суд… Когда судья объявил: «Смертная казнь!» — мы все закричали… А люди хлопали: «Правильно!» — плач душил его. — до нас стали доходить слухи, что все от Умара отказались. Словно так и надо…

— А где в действительности находился Умар, когда его дядя поджег Рыбоинспекцию?

— У друзей. У Сейфуллина. С друзьями смотрел футбол.

— А что они?

— Возмутились: «Умар не виновен! Все пойдем в свидетели!» Но брат одних купил, других застращал. А Сейфуллина застрелил прямо при всех. На берегу. Народ сразу замолчал…

— А что с Пуховым?

— Сережа догадывался. Послал Мазута с запиской в тюрьму… Пухова тоже не стало. Я понял: это конец! Умара принесли в жертву… Но теперь, когда вы вмешались… Арестовали Садыка… Послали телеграммы, я впервые ночью заснул… — Старик откровенно рыдал. — Это счастье…