След чудовища
Шрифт:
— Вы не смеете! — закричал тот, — Мы приехали первые и заняли эту площадку!
— А где вы застолбились? — сатирически спросил зоотехник. — Вы даже строиться не начали…
И уже собрался он вывести в бой экзотических хищников, как старик Варсонофьич беззаветно встал меж враждебными зооцирками. Вероятно, вид его в чужой пижаме был столь страшен, что соперники остановились, как конвейер.
— Братцы! — воззвал Варсонофьич. — Что деется?
— Мы боремся за план! — в унисон заорали соперники.
— В этом году, — замогильно сообщил один директор, — мы обслужили уже сорок городов. Мои питомцы физически и морально подорваны этой дикой спешкой!
— А мои? — Взвился конкурент, — Мы ж должны содержать животных в человеческих условиях. Может, городские власти думают, что передвижные зоо не нужны? Так ведь даже в Волгограде нет стационара! Неужели трудно оборудовать повсеместно площадки с водой и светом?! И когда группа передвижных коллективов Союзгосцирка будет четко координировать наши поездки? Заодно посмотрите, в каком состоянии мы находимся!..
Действительно, инвентарь и транспорт зооцирков внушали жалость. — Мда! — с чувством заметили мы. — Эдак привьешь детям не любовь, а страх и отвращение к «меньшим братьям»…
— А вы, собственно, откуда? — спросили нас директора.
— Мы ищем чудовище, — шепнул я. — И девушку.
— Да у меня оно, в том фургоне, — махнул рукой первый директор. — Девушка ваша так подозревала. Но куда оно делось, не знаю, в пылу битвы не рассмотрел.
Квант вынул из рюкзака тигровую сеть, а Варсонофьич достал из-за пазухи дудку-манрк.
— Курлы-мурлы! — нежно засвиристел старец по-бабрьи.
Фургон был пуст! Мы тут же включили рацию.
— Алло! — возмущенно сказала Ыйна. — Полагаю, что бабр не вынести этой зверской жизни и бежать в бакинский стационар. Передайте Кванту, что я люблю… Хрр… Хр…
Рация всхрипнула еще разик и замолкла.
— Дела, — выдохнул Квант. — Да как хоть оно выглядело?
— А никак, — уточнил директор. — Животное и животное… Без света не разглядишь. Кстати, бакинский скорый отходит через полчаса…
К закату мы высаживались в Баку. Исполинский город бил в ноздри жирным денежным запахом нефти и моря. На справочном киоске висел ржавый, как якорь, замок, и никто из встречных не знал, где находится зоопарк… Падая с ног, вышли мы к заросшей, дикой горе. Варсонофьич послюнил мизинец и принюхался.
— Там зверинец. Наверху, — определил он. — Смрад, значитца, оттеда на пальцы тянет…
И только заметил я, что это — бывшее кладбище, как земля поползла под ногами, а из печальных тамарисковых зарослей вырвался вопль:
— На помощь, он гибнет! Скорее, скорее, — звала нас с горы миловидная женщина. — Он там!
Документально-приключенческая повесть
Мы понеслись за Алиной Руфатовной Гаджибейли, директрисой зоопарка, к развалинам морга, переделанного в клетку: придавленный кровлей, там умирал слон…
— Земля обратно вздрогнула, — напрягся Варсонофьич. — Обратно из-под ног уходит…
— Это оползень! — крикнула Алина Руфатовна. — Бежим в убежище!
Мы затаились в вагончике, исполнявшем заодно функции кабинета, и спросили, как можно выжить при этаких катаклизмах.
— Ах, и не говорите! — вздохнула директриса. — В прошлом году выделили зоопарку на капремонт всего три тысячи. А в этом — ноль, ноль и ноль…
В окошки влетал крик животных, панически метавшихся по горе-клеткам, сооруженным бог весь из чего — жестянок, деревяшек, прутиков… Вдруг почва вспучилась, как пивная пена, и хлынул из недр смердящий потоп.
— Канализация лопнула, — нервически рассмеялась директриса. — Теперь мы отрезаны от мира…
— Скажите, — откашлялся я, — неужели для столь важного учреждения не нашлось в Баку более авантажного места, чем кладбище и оползневая гора?..
Оказалось, что выделено новое место: каменный карьер. Без единого деревца! А потом даже проектирование запретили, не говоря о включении в план… Есть предписание геологов — немедленно эвакуировать зоопарк. Но куда? А под это предписание уже и воду отключали, и газ, и свет. Спасибо, помог горком партии, велел включить снова.
— Мы томимся в тенетах двойной подчиненности, — сетовала Алина Руфатовна, — горисполкому и Министерству культуры, но нами никто не хочет всерьез заниматься! Нас никто не охраняет… Недавно едва спасли льва, подожженного пьяным посетителем. А кто у нас работает? С такими-то заработками… Остаются одиночки — герои, энтузиасты… Впрочем, идемте: воды стекли. Ваша девушка думала, что бабр спрятался в пустом террариуме, но потом решила, что он удрал в Тбилиси…
Мы выбрались из вагончика. Боже! Кенгуриным скоком экспедиция бежала через ямы на вокзал, мимо террариума.
— Кис-кис! — дилетантски позвал я чудовище на всякий случай…
…Я бегал перед железными прутьями клетки, мало что соображая. Направо от меня, под табличкой с надписью «Felis lео» бросал свои размагниченные теснотой мускулы ягуар. То был Квант Михайлов. В вольере страдал от неволи грязно-белый медведь — Варсонофьич. Профессор стал пони. Я превратился в дикобраза…
Мною владел чисто животный страх: я остался один на один с человеком! Царь природы тыкал в меня палкой с гвоздем, стараясь выколоть именно глаз… И все-таки лично я, так же как и мои коллеги, был вне опасности. Просто мы решили пофантазировать и мысленно превратиться в зверей, плененных человеком. Ну, какой же бабр — вывели мы в конце концов — выживет в этой тесноте и нечистотах, да еще подвергаясь нападению посетителей?..
Слава богу, к дикобразу приближалось Спасение. Высокое и доброе, оно подкармливало наших бессловесных собратьев домашней снедью.