Чтение онлайн

– Это еще зачем? – При виде крови Юл брезгливо сморщился. Роман сделал предостерегающий жест: ненужные слова могли испортить дело. Когда кровь свернулась, Роман зачерпнул пригоршню воды из ведра и уронил несколько капель в ранку так, чтобы жидкость слегка выступала над поверхностью кожи наружу, но ни в коем случае не пролилась.

– Это простая вода? – опять не удержался от вопроса Юл.

Но простой эта вода казалась лишь в первую минуту, затем она сделалась непрозрачной и засверкала серебром, образовав живую нить. Пинцетом Роман аккуратно извлек серебряную змейку из раны. Она переливалась и сверкала и не собиралась ронять капли. Юл даже протер глаза – таким невероятным казалось увиденное.

– Теперь нам нужны волосы. Возьми-ка ножницы и срежь у меня несколько прядей, – приказал Роман.

– Слушай, давай не будем, а! – испугался вдруг Юл и даже отпрянул. – Я передумал. Не хочу.

– Если я брошу водную нить на землю, не сплетя ожерелья, нам обоим крышка.

Юл повиновался без всякой охоты. Пока он срезал с Романовой головы пряди, тот незаметно поднес нить к губам и тронул серебристую поверхность языком. Внутри неотвердевшей субстанции оказалась частичка его слюны. Теперь ожерелье мальчишки связано с ожерельем Романа навсегда. Ожерелья будут слышать друг друга не за сотни метров, как обычные колдовские обереги, а за десятки, за сотни километров. Зачем ему это? Он и сам не знал. Просто хотел быть связанным с Юлом. В ученики брал, что ли? Кто знает. У него еще не было учеников, кроме Тины. Да и та мало чему научилась. Не считая постельных экзерсизов, конечно.

Мальчишка ничего не поймет – нить станет чуть более мутной, только и всего. Власти это никакой не дает. Хотя как посмотреть… Возможность чувствовать другого, слышать его на расстоянии – тоже власть.

Колдун протянул пинцет с нитью Юлу, а сам разобрал пряди волос на косицы и неожиданно споро принялся вплетать серебряный волос меж волос человеческих. Когда плетенье было закончено, Юл с удивлением заметил, что каждая косица в ожерелье приобрела свой цвет – от темно-красного до бледно-голубого. Роман надел ожерелье на шею Юлу, и водная нить замкнулась сама собою.

– По-моему, оно мне велико, – заметил Юл, просовывая пальцы под плетенку.

– Ты же вырастешь. У тебя взрослого шея будет толще, чем теперь. Нить можно растянуть, но немного. Это надо учитывать.

– Вырасту? – переспросил Юл. – Я что же, долго буду его носить?

– Всю жизнь, – ответил Роман.

– Что?! – Юл задохнулся от растерянности: опять этот тип устроил ему ловушку. – Выпусти меня немедленно! – завопил он, в ярости сжимая кулаки. – Я не хочу таскать на себе ошейник всю жизнь!

– Разве тебе мешает ожерелье? Чего ты орешь?! Я даровал тебе возможности, о которых ты даже не подозреваешь.

Юл схватился за шею и хотел сдернуть сплетенное ожерелье, но не тут-то было! Водную нить никому не под силу разорвать.

– Сними его немедленно! – кричал Юл, вновь и вновь дергая за ожерелье.

– Не в моих силах. Снять ожерелье невозможно.

“Почти”, – уточнил про себя колдун. Роман смотрел на мальчишку, как на глупого кролика, который ненароком угодил в капкан и теперь пытается вырваться. Кролика, конечно, жаль, но кролики на то и созданы, чтобы попадаться в капканы.

– Жулик! Обманщик! – Юл чуть не плакал. – Если сейчас не снимешь ожерелье, то я… – Он осекся, сам не зная, чем пригрозить.

Но тут дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Алексей.

– Что здесь происходит? – спросил он, подозрительно оглядывая колдуна и мальчишку.

Сейчас вид у него был не такой ухоженный, как в тот день, когда водное зеркало показало его стоящим возле светлой машины в нарядном летнем плаще. Сегодня это был обычный тридцатилетний парень с разбитой нижней губой, со щеками, покрытыми щетиной, со спутанными волосами. Ну, правда, не совсем обычный. Вряд ли Роман в своей жизни встречал еще человека, чьи переживания создавали столь сильный эмоциональный фон. Притом что перед ним был рационалист. Да, занятное сочетаньице. Все равно что верующий атеист. Роман не удержался и фыркнул.

– Он надел мне на шею ошейник. Пусть снимет! – обратился Юл к Алексею, еще не зная, что перед ним его брат.

Тот посмотрел на водное ожерелье, что болталось на тонкой шее Юла. От безуспешных попыток освободиться на коже мальчика образовалась красная полоса.

– Он надел плетенку без твоего согласия?

– Нет, я попросил. Сначала. А потом передумал. – Юл запнулся и замолк. – Что мне теперь делать?

– Давайте уточним детали, – вмешался в разговор колдун. – Во-первых, Юл не протестовал, пока я не создал водную нить. А во-вторых, как можно спрашивать у младенца, согласен тот появиться на свет или нет?

– Не играй словами.

– Ни в коем случае. Слова я уважаю почти так же, как и воду. У них слишком много общего. Но пацан в каком-то смысле младенец, как и любой непосвященный, не ведающий тайну водной нити. Кстати, тот, кто надел тебе на шею ожерелье, просил сказать “да” или “нет”?

Алексей закусил губу, и колдун понял, что ненароком своего пленника уязвил.

– А правда, у него тоже есть ожерелье! – Юл оставил попытки сорвать плетенку с шеи.

– Я надел его вполне сознательно.

– Особенно если учесть, что ты не умеешь им пользоваться, – съязвил Роман.

– Оно не срослось со мной!

– Как раз это не имеет значения. Им можно пользоваться в любом случае. Разумеется, эффект будет слабее, но… – Колдун многозначительно замолчал.

– Что ты имеешь в виду? – Алексей откинул голову назад и глянул на колдуна так, будто тот смертельно его обидел. – Я знаю заклинания. Но ожерелье не отзывается.

Колдун постарался скрыть, что удивлен таким признанием. Если ожерелье создано, оно должно работать, как человек, родившись, должен жить. О Вода-царица, что же тут происходит?!

– Ладно, оставим болтовню, пошли жрать. – Роман притворно зевнул, тем самым давая понять, что разговор стал ему неинтересен.

– Мне что же, так и жить с этой штукой?! – крикнул Юл, видя, что взрослые перестали интересоваться его персоной.

– Она тебе понравится, – засмеялся Роман и похлопал Юла по плечу. – К тому же ожерелье поможет тебе найти убийцу, как я тебе уже говорил.

Этот довод перевесил все остальные, и Юл смирился. Зато возмутился Алексей.

– Ты хоть понимаешь, что ты делаешь?