Чтение онлайн

– Перфоманс так перфоманс.

– Мало даешь, благодетель! – раздался рядом тонкий голос, показавшийся нестерпимо знакомым.

Игорь повернулся. Голос – да, но лицо… Толстый блин, в котором угадывалось что-то много раз виденное.

– Остряков! – воскликнул он. – Неужели? Так ты живой?

– Мистер Майкл Шарп, – представился тот. – А ты, Гарри, сделался настоящим барином! Молодец, уважаю таких людей.

Остряков порылся в карманах и высыпал в шапочку организатора пефоманса целую охапку мятых бумажек различного достоинства.

– Я и искусство уважаю, – подмигнул Колодину Остряков. – “Красота спасет мир”.

– Где ты живешь? В Питере?

– И там, и здесь, повсюду. И нигде. Как птичка Божия. Слышал, ты ищешь Беловодье, – сказал Остряков довольно громко.

Колодин вздрогнул. К счастью, окружающие были заняты выворачиванием пустых карманов и на слова Острякова-Шарпа внимания не обратили. Игорь отвел бывшего приятеля подальше от толпы и сделал вид, что рассматривает очередную “ню”, тем замечательную, что треугольники лобковых волос были разбросаны у нее по всему телу.

– Откуда такая информация? – спросил Игорь, оглядывая зал и пытаясь определить, пришел Остряков один или же привел за собою парочку крепких парней с пудовыми кулаками.

– От Стеновского, – безмятежно отвечал Остряков.

– Ты видел Лешку? Как? Где? Зачем ты мне это говоришь? – Губы Колодина дергались, то усмехаясь, то складываясь в злобную гримасу.

– Но тебя же это интересует. – Остряков предпочел ответить лишь на последний вопрос.

– Возможно. А возможно, и нет. Что еще сказал Стен?

– Сказал, что вы ищете Беловодье. Зачем – не знает. И попросил разведать.

– Хочешь, чтобы я тебе заплатил?

– Зачем же так грубо! – протестующе взмахнул рукою Остряков. – Я только хочу, чтобы вы считали меня союзником. Учитывая мое чистосердечное желание вам помочь.

Игорь подозрительно поглядел на прежнего приятеля.

– Ты знаешь, где Беловодье?

– Нет, нет, не знаю. Но выяснил, что не особенно далеко от Питера, – вертолет из Беловодья прилетел сюда меньше чем за час. Это я знаю точно. Так что радиус поиска очерчен…

– Час! Знаешь хоть, сколько это километров? И в какую сторону? Крошечный поселок в десяток-другой домов и озеро. И туда, возможно, даже нет дороги. Да это все равно что прыщ отыскивать у слона на ляжке. – Колодин расхохотался.

– С вертолета можно найти, – предложил Остряков. – Найми вертолет. Полетай.

– Идиот! Сверху ничего не обнаружить. Увидишь просто озеро в лесу. Беловодье открывается, когда приблизишься к нему вплотную. И то не всем. Можно вообще не увидеть и пройти мимо. Забыл рассказы Гамаюнова?… – Игорь запнулся, осененный внезапной мыслью. – Ну-ка, Остряк, расстегни ворот рубашки.

– Это еще зачем? – смутился господин Шарп.

– Да не бойся, чего ты как красна девица ломаешься? В конце концов я же не штаны прошу снять.

Остряков воровато оглянулся. Но пуговицы все-таки расстегнул. На шее у него была толстенная золотая цепь, посверкивающая в густой черной поросли волос, да еще на засаленной веревочке простенький крестик. Никакого намека на плетеное ожерелье со сверкающей серебряной нитью, которое Игорь видел на шее у Стена.

– Где же твое ожерелье, мистер Шарп? – спросил Игорь с усмешкой. – Неужели Гамаюнов так тебя и не удостоил этой чести?

– Но я же не был в Беловодье! – спешно отвечал Остряков.

– Значит, ожерелье – пропуск в Беловодье?

– Ну да, а разве ты не знал? – Кажется, Остряков растерялся. Он сам нарушил свой главный принцип – продавать только известную информацию.

– До этой минуты – нет. Спасибо за помощь. Кстати, а где взять это самое ожерелье?

– Откуда мне знать!

– Ну ладно, ладно, Майкл! Ты же хотел мне помочь! – Колодин дружески похлопал его по плечу.

Остряков поморщился – отвечать не хотелось. Но он по собственной инициативе нарушил видимость нейтралитета. И теперь ему волей-неволей придется встать на сторону Колодина. Хотя это ничего не меняет – на другую сторону всегда можно вовремя перебежать.

– Гамаюнов делает ожерелья из себя.

– Только Гамаюнов может плести нити? Остряков замялся:

– Я тут слышал про одного колдуна…

– Так вот, Майкл, если хочешь жить – найди мне человека, создающего ожерелья. – Игорь и не заметил, что говорит в эту минуту тоном своего отца. – Ты понял?

– Если узнаю – сразу сообщу. – Остряков клятвенно приложил к груди руки. – Но только я надеюсь на понимание.

– Ладно, жить будешь, – пообещал Колодин. – А человека найди. Хоть из-под земли. Или из-под воды.

Незнакомку Игорь заметил не сразу. В плотной толпе неожиданно образовался просвет, и тогда он увидел ее, стоящую у стены. В первую минуту ему показалось, что это одна из картин – так она была неправдоподобна, так не похожа на других. Ее белое лицо с очень тонкими черными бровями слегка светилось так же, как и длинные серебряные волосы, разбросанные по плечам. Именно серебряные, а не седые, потому что женщина была молода – лет двадцати, ну, может быть, чуточку больше. Восхитительно тоненькая, но отнюдь не тощая. Ее белое платье ниспадало до пола, а глубокое декольте почти полностью открывало грудь. Самым странным было то, что никто, кроме него, не обращал на нее внимания – посетители скорее сторонились красотки, и если бы Гарри был повнимательнее, то заметил бы на лицах посетителей гримасы отвращения. Но его привлекала только она, а он терпеть не мог, когда исполнение желаний откладывалось.

Красотка, улыбнувшись, шагнула навстречу. Вблизи она показалась еще ослепительнее, чем издали. От нее веяло холодом, тем удивительным холодом, который порой обжигает.

– Я хочу с тобой познакомиться, – шепнула она.

– Я тоже. Тебе здесь нравится?

Она отрицательно качнула головой. Игорь многозначительно указал на дверь. Они вышли вместе. И опять странные взгляды посетителей вслед. В гардеробе она не стала брать плащ или пальто и сразу направилась к выходу. Девушка уселась в его машину и многообещающе улыбнулась. Игорь оглянулся – смутное подозрение кольнуло в висок. А не поджидает ли кто-нибудь их за углом. Сейчас откроется дверца, и двое жлобов выволокут его из машины. Но никто не собирался к ним врываться. Игорь решил отвести девушку на свою квартиру, которую снимал для подобных встреч. У него было свое гнездышко, а у папаши – свае.