Чтение онлайн

Утром, проходя в девятом часу мимо проклятого бара, Силин с большим удивлением заметил, что в "Золотой" по очереди нырнули два типчика самой что ни на есть ханыжной внешности.

"Странно", -- подумал он и, свернув к бару, также толкнул входную дверь. Пройдя короткий тамбур, он очутился внутри и понял, что днем этот престижнейший кабак работает как обычная забегаловка. На высоких табуретах сидели те самые два "синюшных" объекта, облизывающихся в ожидании опохмелки. Продавщица, высокая суховатая дама лет сорока с навеки застывшей высокомерной миной, пододвинула ханурикам стаканы, а затем выставила на прилавок еще и по блюдечку с довольно большим куском селедки и горбушкой хлеба. Закончив, она обернулась к Силину.

– - Вам сколько?

– - Мне сто, нет, сто пятьдесят грамм, -- поспешно поправился Михаил, увидев в глазах дамы некоторое разочарование. Как всегда, он мерз, и рука, протянутая к стакану, дрожала ничуть не хуже, чем у соседей. К его удивлению, селедка с хлебом досталась и ему.

– - Но я это не заказывал, -- неуверенно начал он.

– - За счет заведения, -- ответила барменша, не глядя на клиента.

– - Гараня об народе заботится, -- охотно посвятил Силина повеселевший сосед.
– - Сам в свое время квасил не хуже нашего. Правда ведь, Серег?

Сосед его поддержал.

– - Это точно, я сам с ним бухал в "семерке" -- столовая была на Майкопской, помнишь?

– - Ну как же!
– - По тону говорившего можно было подумать, что речь идет по крайней мере о храме Христа Спасителя.
– - Жаль, снесли в восемьдесят седьмом.

– - А теперь у Гарани почки болят, -- низким басом добавил Серега, хрумкая селедочный хвост.

– - Не почки, а печень, -- поправил его сосед.-- Да ведь, Зоя?

Пока они препирались, Силин исподтишка разглядывал заведение. Бар от остального зала отделяла фигурная раздвигающаяся решетка, дабы у дневных посетителей не возникало желания присесть за белоснежные простыни двух десятков круглых столиков. На каждом из них стояла фигурная лампа своего цвета, отличного от соседнего столика. У противоположной стены виднелось небольшое возвышение вроде эстрады, но с отполированным шестом посредине. Михаил понял, что это и есть рабочее место стриптизерш, так в свое время поразивших Семку-Динамита. Разглядел Силин и крутящийся шар подсветки светомузыки, сейчас, потухший и неподвижный.

– - Вы еще что-нибудь заказывать будете?
– - прервала барменша исследование Нумизмата. Его соседи пропустили еще по сто грамм и оживленно обсуждали былые веселые времена. Их похмелье плавно перерастало в очередной запой.

Силин вздрогнул от неожиданности, пожал плечами и отказался:

– - Нет, спасибо.

Странно, он чувствовал, что не нравится этой сухопарой женщине с иссушенным возрастом и характером лицом. Его соседей она просто презирала, но к нему почему-то отнеслась с удивительным недоверием и нетерпением. Михаилу не очень хотелось пить водку, рыбу он вообще терпеть не мог, но что делать. Пришлось и выпить, и закусить.

К залу Силин больше не оборачивался, его занимало одно: куда же девался вышибала? Узнал он об этом в последний момент. Мощный Серега рассорился со своим мелкозернистым приятелем, да тут еще Силин, уходя, случайно уронил свою высокую табуретку. На грохот и гам из неприметной двери рядом с тамбуром выскочил здоровый детина со свирепым выражением лица.

– - Так, кто тут выступает не по делу?
– - сурово спросил он. Михаил уже уходил, и охранник, скользнув по нему взглядом, рванулся к друзьям-собутыльникам. Отойдя метров на тридцать от бара, Нумизмат обернулся и увидел дружный полет обоих друзей в ближайшую лужу. Здоровяк Серега переоценил свои подорванные алкоголем силы и проиграл сражение более молодому противнику. Не узнал Силин и почему его так невзлюбила сухопарая барменша Зоя. А та сказала вернувшемуся с улицы швейцару:

– - Видел длинноволосого? Типичный поп. Терпеть не могу этих святош: вечером в церкви кадилом машет, а поутру вон руки дрожат. А этот все на шест пялился, видно, тоже охота на голую задницу посмотреть.

– - Конечно, у них ведь как попадья, то килограммов по сто, не меньше, -захохотал вышибала и, выпив рюмку водки, снова отправился к себе в каморку смотреть видик.

А Силин шел к вокзалу. От водки неприятно кружилась голова, но она хоть на время прогрела его изнутри. Думал Нумизмат по-прежнему о своем -- о том, как раздобыть оружие, о Гаране -- все вспоминал его тяжелую походку, о том, что так не вовремя загремел в больницу Васян.

Потом он неожиданно остановился, наблюдая, как по противоположной стороне улицы шествует типичная собачья свадьба. Небольшая белая сучка вела за собой штук шесть псов самых разных размеров, от той-терьера до одичавшей овчарки. Силин не уловил начала драки, но вдруг вой, лай и звериный рык взорвали покой тихой улочки. Белая собака по-прежнему трусила впереди, а сзади нее слились в комке ярости сразу несколько псов. Этот клубок пестрым колесом крутанулся по асфальту, чуть не сбив с ног двух взвизгнувших девчонок. И тут же собачья свора распалась, несколько кобелей поменьше размерами отскочили в сторону, и остались только двое: та самая одичавшая овчарка и крупная серая собака с темной полосой по спине. Неожиданно Силин узнал ее, без сомнения, это был Чифир Васяна. Видел он его в свое время всего несколько секунд, но волчий окрас и порванное левое ухо хорошо запомнил. Его тогда еще рассмешила мысль, что у хозяина с отрезанным носом и собака под стать ему.

А кобели все стояли друг против друга, оскалив зубы и глядя глаза в глаза. Низкий утробный рык в любую секунду готов был взорваться новой яростью. Овчарка казалась выше в холке, но пес Васяна был мощнее и шире в груди. Силин ждал новой драки, но неожиданно более породистый пес поджал хвост и отошел в сторону, прижимая уши и оглядываясь при каждом шаге. Чифир еще несколько секунд постоял в горделивой позе победителя, а потом повернулся ко всем остальным псам спиной и побежал догонять измученную кобелиными домоганиями невесту.

Усмехнувшись, Силин двинулся дальше, а взглянув на часы, еще и прибавил шагу. С заходом в бар и этой собачьей сценой он уже пропустил одну электричку до Железногорска. 9. РОЖДЕНИЕ ЗВЕРЯ.

Этот роковой день вымотал Силина до изнеможения. В Железногорск он приехал лишь к концу первой половины дня, и все пришлось делать чуть ли не бегом, перепрыгивая из автобуса в автобус и неизбежно попадая на обеденные перерывы, распределившиеся словно назло ему на следующие два часа.

Адреса антикварных лавок и частных барыг Михаил знал давно, иногда он и раньше продавал не нужный ему хлам. Но в этот день все торгаши словно сговорились довести его до белого каления. За две чудные иконы восемнадцатого века Ушаковской школы они давали столь мизерную цену, что у Силина сначала появилось желание просто отматерить этих крохоборов, а в третьей лавке он уже был готов прошибить той же иконой голову оценщика. Перекупщики в один голос талдычили о падении спроса на иконы, и гораздо больше интереса проявляли к чернильнице в стиле рококо, а также к бронзовому распятию удивительно тонкой работы. Деваться Силину было некуда и, скрипя душой, он продал свои вещицы за сумму в два раза меньшую, чем рассчитывал.

После этого Михаил нашел магазин, про который ему говорил цыган. В нем он полчаса простоял в каком-то трансе. Здесь продавалось все что угодно: пистолеты, револьверы, охотничьи ружья, карабины. Они находились так близко, рядом, только руку протяни. Но чуть раньше Михаил прочитал правила приобретения оружия и понял, что никогда не сможет приобрести хоть что-то из этого арсенала законным путем. Чтобы купить пусть даже газовую "пукалку", надо было выложить кучу денег и собрать охапку справок. На это у него не хватило бы ни терпения, ни времени.