Чтение онлайн

Да, но если это не обычная «закладка» для прослушивания?

Если, к примеру, вся эта декорация приготовлена специально для русского идиота, который непременно заметит непорядок и захочет поковыряться чем-нибудь остреньким? Или даже просто-напросто сунет вилку в розетку, а там контакты замкнутся — и привет? Рванет так, что мало не покажется…

Кусочка пластита такого объема вполне хватит, чтобы если и не убить, то покалечить… Сразу стало как-то зябко. Виноградов поежился, подошел к окну и закрыл форточку.

Потом торопливо оделся, косясь на телефонный провод.

Сволочи!

Или — нет? Может быть, обостренное чувство опасности, выработавшееся у Владимира Виноградова за долгие годы ошибок, неудач и кровавых потерь, давно уже преподается в каких-нибудь полицейских академиях и разведшколах Европы? В качестве какого-нибудь обязательного спецкурса — с математическими таблицами, картинками и тестами лучших психологов…

Было бы обидно — за свой опыт заплачено слишком дорого.

Да пошли они все! Виноградов решительным жестом воткнул телефонную вилку на место.

И ничего плохого, естественно, не произошло…

Ожившая трубка ответила длинным, басовитым гудком. Владимир Александрович вытер тыльной стороной ладони пот со лба, потом обтер о штаны влажные руки.

— Так и чтоб твою мать… перемать… мать, разэдак!

Пусть слушают, козлы драные, какие извращенные действия совершает с их родными и близкими рассерженный русский человек. Жаль, что только на словах…

Виноградов опять отключил телефон, достал из чемодана перочинный ножик и аккуратно отделил крышку розетки от основания: вот она, малышка! Крохотная, красивая, с приличным радиусом передачи и, главное, питается прямо от сети.

Когда-то Владимир Александрович и сам предпочитал такие средства технического контроля, но в период его оперативной работы хорошая электроника стоила слишком дорого…

— Ку-ку, халтурщики! — зачем-то сообщил Виноградов невидимым слушателям.

Затем аккуратно отсоединил подслушивающее устройство и с болью в сердце выбросил его в мусорное ведро. После чего с чувством глубокого удовлетворения восстановил телефонную розетку в первозданном виде.

Снова дало о себе знать чувство голода — на этот раз вместе с абсолютно естественным желанием выпить. Виноградов проверил наличие бумажника, на всякий случай переложил во внутренний карман пиджака российский паспорт и потянулся за ключами…

Из номера он выходил не то чтобы с опаской, но и без малейшей уверенности в собственном будущем.

Однако ни полицейских детективов из Скотленд-Ярда, ни громил с пистолетами за дверью не оказалось, и это само по себе было не так уж плохо.

— Добрый вечер, мисс!

— Добрый вечер. Как поживаете?

— Великолепно.

На этот раз улыбка девушки-портье показалась Виноградову не слишком естественной.

— Меня никто не спрашивал?

— Нет, сэр. Никакой информации.

— Если кто-то будет звонить — сообщите, что я скоро вернусь.

— Обязательно, сэр. Всего доброго!

— До свидания.

Нет, не то чтобы он был испуган, обижен или огорчен бесцеремонным вторжением в свою личную жизнь. Виноградов давно уже приучил себя относиться к издержкам шпионской профессии без особых эмоций, но все-таки…

Конечно, он не испытывал удовольствия от сознания, что кто-то посторонний может сунуть нос в твои вещи. Однако и не слишком печалился по этому поводу — главное, чтобы потом все положили на место и ничего не испортили.

А то, помнится, в Шарм-эль-Шейхе какие-то типы из местной охранки не только переворошили чемодан Виноградова снизу доверху, но еще и умудрились разлить прямо на одежду бутылку выдержанного кубинского рома, которую он купил в аэропорту. Любимая электробритва Владимира Александровича после этого случая, кстати, тоже перестала работать…

Расположенный к северу от гостиницы «Континентал», совсем рядом с ней, район Холборн — или Хобан, как его называют сами лондонцы, — поздним вечером выглядит совсем иначе, чем среди бела дня.

В рабочее время все улочки и дворы здесь заполнены весьма специфической публикой: адвокатами, прокурорами и судьями, некоторые из них даже не снимают париков и мантий, выходя из зала заседаний, — совсем рядом расположен Верховный королевский суд, где слушаются самые важные гражданские дела. Включая, кстати, проваленные российской прокуратурой дела об экстрадиции Олигарха и Ахмеда Закатова.

Присутствовать на судебном заседании может практически каждый. Если, конечно, его не смущают неторопливая и внимательная проверка документов, а также личный досмотр, по продолжительности и тщательности не уступающий тому, что устраивают после одиннадцатого сентября службы безопасности авиакомпаний перед трансатлантическим перелетом.

К тому же только здесь, пожалуй, еще можно встретить настоящие английские инны шестнадцатого века — бывшие университеты-гостиницы для изучающих право студентов, внешним видом больше всего напоминающие казармы и следственные изоляторы. Здесь в свое время помощником адвоката работал сам Чарлз Диккенс, не слишком почтительно называвший собратьев по ремеслу «червями в орехах».

Виноградов прочитал в путеводителе, что и теперь в этих иннах по большей части располагаются адвокатские бюро, но пообщаться днем с кем-либо из английских коллег, чтобы проверить эту информацию, ему так и не удалось, а по вечерам романти-веский средневековый Холборн полностью предоставляется в распоряжение отдыхающей публики…

Владимир Александрович неторопливо шел по мощеной мостовой и при свете стилизованных под старину фонарей разглядывал каменные гербы на стенах. 1Йе-то здесь же, неподалеку, должна быть еще и самая старая в Лондоне церковь Темпль, построенная восемьсот с лишним лет назад рыцарями ордена тамплиеров — круглая, наподобие Иерусалимского храма Гроба Господня…

Виноградову все здесь нравилось.

Все нравилось — кроме, пожалуй, двух типов, которые увязались за ним от гостиницы.

И еще, пожалуй, кроме вон той темно-синей «тойоты» — она уже несколько раз попадалась на глаза…