Чтение онлайн

Вот тот, к которому я прилеплен, это начальник.

Капитан Масальцев Евгений Дмитриевич. Да, разведчик 27 лет. А, ну это по мотивам Великой Отечественной Войны сюжет, похоже.

Хотя, конечно, очень натурально все раскидано и люди, и техника и все остальное… Хорошо хоть запах ярко не ощущаю, а то…

Ну, блин, вонь и смрад ударили в нос и чуть не блеванул. Уменьшить! Запах почти исчез. Система меня слушается, и это хорошо.

Так, ну вот, немецкие укрепления, всякие ракеты, время от времени, осветительные взлетают, мажут по земле прожектора, о чем-то переговариваются патрули в траншеях. О, я понимаю немецкий. Да, в принципе ничего интересного, что-то о бабах, новеньких в передвижной столовой, о семье, и об возможном наступлении, а ну еще о зиме, и отсутствующем теплом обмундировании.

Кстати, разведчики ползут брать какую-то шишку, узнали по радиоперехвату.

Где-то там, дальше, должен быть блиндаж. В принципе, ничего сложного, протяженность укреплений большая, ночь безлунная, все в облаках, солдаты, в основном грелись у прикрытых сверху костров в траншеях, и как-то не часто проходили охранными маршрутами. Мелкой группе было не сложно проникнуть в глубь вражеских укреплений. Да, и видно, что профессионалы. Не каждый может минут на 10–20 замереть на одном месте, превращаясь в крупные комья грязи, или лежа неподвижно, сливаясь с остатками подбитого танка.

В общем, часа два ползли, наверное, мне порядком надоело это рассматривать все, слишком уныло. Но детализация, поражала. Даже не верилось, что дизайнеры, так дотошно, подошли к реализации поля боя. Ну и все остальное, включая звуки и запахи, конечно, да и потрогав комья грязи, застывшей, я ее как в реальности и ощутил. Не знал бы, что на мне диадема, так и поверил бы. Тут я, на всякий случай, сместил внимание на физическое тело, и осторожно потрогал надстройку у себя на голове, и успокоился.

Собственно, впереди показался большой блиндаж, но его увидеть толком возможно было лишь с самолета, разве что.

Там, уже людей было побольше вокруг. Караулы, переклички и все такое. По прямой оставалось, ну метров 50. Как ни странно, появилась длинная линейка и показала, что от меня до цели 53 метра. Хм, ну здорово, что тут сказать. Интересная будет игра, удобная.

У группы была задача, если взять в плен не получится офицера, то хотя бы взорвать блиндаж со всем ихним генералитетом, и по возможности завладеть планами, картами, да любыми бумагами. Мне, как и солдатам, было не очень понятно, как после этого скрытно уходить, но приказ пришел с самого верха, а лучше групп не нашлось. Так что приказ воспринимали по большей части, как самоубийственный. У каждого было по паре гранат с собой. Для себя как говорится, и для других.

Решили разделиться на две группы, и там уж кому повезет. Командир с подчиненным-сержантом Кулубаевым, маленьким, но подвижным парнишкой, смогли по траншеям подойти метров на 30, снова появилась линейка и показала 32 метра, на очередном повороте зеркальце не помогло, и с обеих сторон на них навались солдаты, в странном обмундировании. А потом и оглушили обоих прикладами.

Я наблюдал как со второй группой приключилось тоже самое, почти, но один из бойцов, сержант Ахметов получил еще и ранение, правда по касательной в живот. Видимо, приказ был брать живыми. Судя по всему, ловушка это была, и их тут ждали.

Потом были небольшие допросы, мордобой и все такое.

Привели командира на допрос к немецкому начальнику. Полковник фон Рейцен. Тот играл доброго самаритянина: чай, кофе, папиросы, еда?

Капитан немецкий знал, так что общались свободно.

Полковнику было интересно само собой узнать о расположении русских, и он уговаривал, как мог. Рядом с ним сидел какой-то мужик и играл роль плохого полицейского. Потом капитана потащили в местную пыточную. Собственно, ничего там особо интересного не было, различные инструменты по разрушению человеческого тела, и несколько уже умерших, похоже окровавленных солдат в углу.

Показали, и снова побледневшего разведчика потащили к начальству. Собственно, для капитана ничего нового тут не было, он и сам был в таких местах, но, с другой стороны. И представлял, что с людьми делает боль. И понимал, что совсем не герой, и расскажет все, рано или поздно, и что знает и что не знает, а потом его, где-нибудь тут рядом, и закопают.

А жить хотелось.

— Герр полковник, я готов ответить на ваши вопросы при соблюдении вами нескольких условий. Вы конечно, можете выбить из меня все, что захотите, но на это уйдет время, это раз, а во-вторых вы не сможете быть уверенными в правдивости того, что я расскажу. Да и выгоды никакой не получите.

Так что отправьте моих солдат обратно, или вам лучше обменять их на пленных, и я начну с вами сотрудничать. А после этого вы сможете меня обменять на своего офицера.

— Вас же расстреляют, когда вы вернетесь? Полковник удивился моему предложению. — Оставайтесь у нас, и служите новому мировому порядку! У нас найдется место для профессионалов, причем с сохранением чина!

— Видите ли, господин полковник, я не предатель, но под действием обстоятельств, вынужден подчиниться вашей силе и давлению, но даже если я застрелюсь, то это никак не поможет моей Родине, которая меня обучила и снарядила на эту войну. Так что, если меня все-таки расстреляют, то пусть это сделают там. А умирать, знаете ли, не хочется. Мне кажется, я еще могу послужить своей стране. Так что если вы дадите слово офицера, то я вам поверю, и мы начнем предложенный обмен.

Немец думал недолго. Через минут 10–15, парламентер с белым флагом отправился на передовую. И договорился с нашим представителем об обмене.

Капитан попросил попрощаться с сослуживцами. Ему разрешили. Он обрисовал план своему отряду, и они по-разному отреагировали, кто-то высказал с ненавистью в глазах про предательство, кто-то понимающе кивнул. Выбора особого не было, сбежать возможности не было, совершить харакири тоже. Люди всегда надеются на какое-то чудо, а оно не планировалось.

Немцы, по идее, тоже особо не рисковали. Если кто что и мог знать о расположении частей, так это офицер, а он оставался у них. Если так не расскажет, то пытки никто не отменял. Это вам не американцы, которых негласно пытать запрещалось. Что-то там, про конвенции о военнопленных подписанные или неподписанные…

В общем, когда еще через полчаса отряд капитана ушел к своим, а такой же отряд пленных вернулся к немцам, разведчика повели к полковнику. И он чертил, показывал, отвечал на вопросы. Примерно сутки непрерывных допросов. И Евгений понял, что полезность его ответов начала приближаться к 0. Осознали это и немцы. Так что сейчас или расстреляют, или все-таки полковник сдержит слово, и его поменяют на какого-то военнопленного.