Следователь
Шрифт:
Он крепче сжал рукоять сабли и приготовился умереть с достоинством.
***
...Логос рванулся к лисе, но Фигаро успел схватить его за рукав и резко дернул назад.
– Даже не вздумайте!
– Но...
– Просто смотрите.
– Но она же...
– Это личное, Логос. Это личное.
***
«Франклин Рич, торговец, дипломат и убийца. Ты знаешь, зачем я пришла к тебе?»
Шепот, шорох. Нежное прикосновение весеннего ветра к коже. Влажный бархат ночного неба.
«Нет»
Улыбка. Зелень глаз, в которых смешалось все: смех, слезы, обещание запредельного счастья и прямая, безыскусная детская мудрость.
«Ты знаешь кто я, Франклин Рич?»
«Я... Да. Ты – Другая. Па-Фу. Возмездие»
Запах. Запах молодой девичьей кожи, запах утренней росы на полевых травах, запах радуг и глубоких синих озер.
«Возможно. Но раньше ты знал меня под другим именем»
Свет. Нестерпимый свет. Лицо девочки, лицо Другой, лицо девочки, и опять и опять и так по кругу, до бесконечности.
«Это... Этого не может быть! Ты...»
Она рассмеялась – легко и беззаботно. Так могли бы смеяться дети, не постигай они так рано всей несправедливости жизни. Так могли бы смеяться ангелы, если бы они существовали.
Так смеялась Другая/девочка по имени Ли/Па-Фу, Клинок Возмездия.
«Франклин Рич, готов ли ты узнать свой приговор?»
– Хватит, – выдохнул Рич. На его перекошенном лице блестели крупные капли пота, рука сжимавшая саблю дрожала. – Хватит. Я готов. Иди сюда, и покончим с этим. Твое последнее слово?
«Франклин Рич, я люблю тебя»
***
Фигаро увидел, как это случилось.
Другая протянула к Ричу руки, а в следующий миг с дипломатом что-то случилось. Его лицо как будто треснуло, открывая такие глубины души, о существовании которых Рич, наверное, даже не подозревал.
«Забыл, – подумал следователь. – Господи, да он же забыл самого себя. Забыл давным-давно»
Свет. Чистый свет, ничего больше. Лиса – да какая, к черту, лиса! – вспыхнула как факел и этот яростный свет в одно мгновение дотла выжег всю темноту, робко взглянувшую на него из глаз королевского дипломата.
Свет был как крик, как удар. Рич зашатался и упал на колени; сабля выпала из его руки и исчезла в снегу.
Тонкая девичья рука легко коснулась его лица.
***
«Я люблю тебя, Франклин Рич, дипломат и убийца»
«Я тоже люблю тебя... Ли. Больше всего на свете. И всегда буду любить»
А потом свет погас.
– Нет! Нет, пожалуйста, нет! Не-е-е-ет!!
Другая исчезала. Она таяла, испарялась, превращалась в дым, в ничто, в легкое облачко гаснувших на ветру искр. И исчезая Другая Ли Нобу смотрела на Рича, прямо ему в глаза. Но этот последний взгляд следователь уже не видел.
Он отвернулся.
– Что это?! Что происходит?! – Логос, дико вращая глазами, вцепился Фигаро в плечо. – Что все это значит?!
– Все в порядке, – прошептал следователь. – Вы помните, я Вам говорил: исполнив приговор Па-Фу возвращается на свой план.
– Вы хотите сказать...
– Все кончено, Логос. Она возвращается домой.
Два часа спустя, на том же месте
– Гос-с-споди, да откуда же их столько, – поморщился Фигаро. – Это не шатб комитета по кризисным ситуациям, а проходной двор! Логос! Где мой кофе, задери Вас вампир?!
– Я его выпил, – презиратор виновато потупился. – Сейчас закажу еще... Эй! Эй! Господа! Прошу всех, кто не имеет отношения к Ордену Строго Призрения немедленно покинуть помещение! Это уже переходит всякие границы!... Что?! Да плевал я на права прессы! Сейчас как жахну «Снежком»! И мне за это ничего не будет!
– Полегче, полегче! Тут еще инквизиторы с бумагами...
– Хватит! – простонал презиратор. – С меня довольно! Пусть этим занимаются мои секретари, а завтра я подпишу все, что нужно. Фигаро, пойдем в подсобку, хоть перекусим спокойно!
– Дельная мысль, – кивнул следователь. – Перекусить не помешает. Только что значит, «перекусить»? Я хочу полноценной жрачки и стакан виски. По-моему, я это заслужил.
– Идем, идем. Будет Вам жрачка.
Они сидели в здании городской почты, которое с легкой руки Логоса было временно переименовано в штаб комитета по кризисным ситуациям. Собственно кризис уже миновал, но, как совершенно справедливо заметил презиратор, «чем громче король чихнет, тем резвее стража зачешется». Бумажной работы предстояло столько, что по сравнению с этими бюрократическими раскопками возвращение спешно эвакуированных жителей города обратно в свои дома казалось просто детской забавой.
– А что с Ричем?
Вместо ответа Логос кивнул в дальний угол приемной, где укрывшись за стойкой сидел королевский дипломат. В руках Рич сжимал чашку с горячим чаем; голова «виновника торжества» была низко опущена, а из закрытых глаз ручьями текли слезы.
– Фигаро, Вы думаете, с ним все будет в порядке?
– Откуда я знаю? – следователь развел руками. – Я плохой советчик в сердечных делах. Но, думаю, с ним все будет в порядке. Возможно даже лучше чем раньше.
- Не понимаю. – Логос задумчиво потер подбородок. – Она что, каким-то образом... внедрила в него любовь к себе?
– Нет. Просто убрала все, что стояло на пути этой любви.
– Все равно не понимаю. Я метафизик, а не лирик, – лицо Логоса посветлело. – Но, все-таки, здорово, что все закончилось хорошо. Город цел, Рич жив, обошлось без массовых смертоубийств и разрушений. Недовольны только военные.
– Ну еще бы!
– Но недовольны они весьма абстрактно. Я бы сказал, облически. Никаких официальных требований рубить головы, рвать и карать – только устное замечание... Я вот думаю: может, это тоже подарок от лисы?