Чтение онлайн

Она лишняя.

Алина зажмурилась. Помотала головой, чтобы избавиться от неприятного ощущения.

Или это чужое место?

Как же чужое? Да вон и тополь, на который Мишка лазил за Барсиком (дерево будто бы стало меньше и сделало попытку отступить за соседние стволы), и распялки для сушки белья как здорово было играть в пиратов среди хлопающих по ветру простыней (распялки стояли без веревок, пустые, как зимние ветки деревьев), и полисадник, в котором по-прежнему старушка с первого этажа выращивает спаржу, бобы и петрушку (на мгновение зелень стала черно-белой и зернистой, словно на старой фотографии), и

Глаза защипало.

Ты опоздала.

Двор прекрасно обходился без нее. Сдавленно зашипев, Алина шлепнула себя по щеке. Без истерик, пожалуйста, вот сейчас Тофик выйдет выгуливать свою собаку Баскервилей из родного подъезда, украшенного теперь металлической дверью, и можно будет идти домой. То-то все удивятся

Тофик тут больше не живет. Уехал в Москву развивать свой бизнес.

и, разумеется, она не будет рассказывать о своих бедах. Промолчит о том, как жила впроголодь и переносила болезни на ногах, ни слова не скажет о всех тех, кто пытался походя завалить ее в койку и уж конечно скроет факт путешествия автостопом: добралась электричками.

Н какое-то мгновенье окоем дрогнул и расплылся. Алина увидела полуразрушенный замок на берегу светло-розового океана. На сохранившихся башенках крутились флюгера, а в небе желтоватого оттенка кружил с горестными стенаниями птеродактиль с изумительно разумной физиономией.

Алина вновь закатила себе пощечину, и видение растаяло. Двор возник перед ней снова, залитый золотистым светом утреннего солнца, знакомый и совершенно чужой, будто уже свершилось непоправимое.

Она ждала. Светло-серая дверь родного подъезда все не открывалась. Постепенно пустующий двор ожил. Из дома напротив вышел встрепанный парень, помахал рукой, глядя на чье-то окно, и ушел на улицу. Незнакомая женщина, с табуреткой и тазом белья, принялась навязывать на распялки веревки и вывешивать вещи; лицо ее, несмотря на утро, было измученным. Рыжая колли тем временем задирала ногу на фонарный столб, ее хозяин на лавке флегматично курил, перелистывая газету. Пузатый мужичок возился с двигателем видавшего виды Москвичонка, не менее упитанная дама, свесившись из окна, бранила и супруга, и машину на чем свет стоит. Алина смотрела и слушала, сознавая себя отделенной от мира, как тогда, осенью, после двойки по географии. Все они женщина с бельем, собака, курящий мужчина, пухлая семейная пара словно не замечали ее, как если бы Алина отсутствовала в их реальности. Или тогда, сделав выбор, она очутилась в ином пласте бытия, в котором никто никогда понятия не имел о ее существовании?

Утро было очень теплым; однако Алина вдруг почувствовала озноб, словно ее разгоряченную спину лизнул ледяной сквозняк.

Дверь подъезда наконец-то распахнулась. Из дома не торопясь вышла красивая, подтянутая женщина в дорогом сарафане и с плетеной корзинкой в руке, обернулась и позвала:

Ребята, вы скоро там?

Алина ощутила, как коротко постриженные волосы поднимаются дыбом, толкая вверх бандану. В моложавой, стильной, ухоженной даме она не сразу узнала собственную мать, которую представляла усталой от забот и постаревшей, с седыми ниточками в прическе и лапками морщинок возле глаз.

На ее зов вышел отец он изрядно прибавил в весе, знакомую футболку распирал внушительный живот, и Миша, который, судя по всему, из раздолбая стал приличным юношей: аккуратная стрижка, волосок к волоску, и никакой жвачки во рту. Мама вручила ему корзину, взяла отца под руку, и втроем они покинули двор, являясь живой иллюстрацией выражения идеальная семья.

Оглушенная, ошарашенная, совершенно раздавленная и опустошенная, Алина скорчилась, обхватив живот руками, и застонала. Мама Папа Миша Неужели? Так пусто ей не было даже тогда, когда из этого самого (или совершенно другого) двора ее увозили в дурку. Слезы полились по щекам горячими струйками, падали на землю, и пыль там сворачивалась шариками; Алина не замечала этого, не осознавала, что плачет. В голове билась одна-единственная мысль: да как же они могли?

Или все было правильно? И отказавшись от самой себя, она утратила всякую связь с тем, что любила и считала своим? Или об этом страшно было думать, но она подумала родители и брат почувствовали только облегчение от внезапного исчезновения приемной дочери?

Алине казалось, что сейчас она умрет, захлебнется в нахлынувших чувствах. Может быть, это лучший вариант для бывшего бога

Это подавляет

который теперь не имеет ни друзей, ни семьи

Это слишком

которому больше некуда идти.

Она не умерла. Спазм, скрутивший живот, исчез, и Алина даже смогла выпрямиться и оглядеться. Через двор шли люди, и чьи-то дети уже оседлали новенькие качели. Алина прерывисто вздохнула и утерла слезы. Вдруг кто-то подойдет и спросит, все ли в порядке.

К ней действительно подошли. Но не по аккуратной тропинке в японском стиле, которую еще не успела изуродовать местная детвора, а через коридор.

Провозвестник, одетый во что-то невесомо летнее, выпрыгнул из лаза и присел на скамеечку напротив. Алина устало посмотрела на него (шок от встречи-невстречи с семьей не оставил сил даже на удивление по поводу того, что старые сны возвращаются), отметила, что Второй архангел вроде бы похорошел и спросила:

Где Дэн?

Провозвестник пожал плечами.

Где-то. Точной карты коридоров ни у кого нет. Слишком крупная сеть. Но он жив, архангел усмехнулся и машинально потер левую сторону груди, что ему сделается.

Вам тоже, едко добавила Алина. Провозвестник кивнул.

К моей великой радости.

Помолчали. Алина с преувеличенным вниманием рассматривала свои ногти, обломанные и грязные.