Чтение онлайн

– Прошу за мной. Ваши друзья ждут вас.

– Друзья? Какие еще друзья? – спросила Дарья с тревогой в голосе.

– У меня их полный дом, ваших друзей, вас приведу – полна коробочка будет, – рассмеялся Сергей Иванович и начал загибать пальцы. – Маша. Афанасий. Наталья. Есть еще такой, молчит все время, его представили смешно: «Барс»…

Даша при этих словах вздрогнула. Я тоже не знал, радоваться или нет. Нет, конечно, я радовался! Мы уже похоронили своих товарищей, а они, оказывается, живы и здорово. Это здорово. Это чудо! Но… Но.

Смысла бежать от судьбы я, впрочем, тоже не видел. Посмотрел на Дашу. Она кивнула. И мы, взявшись за руки, пошли за моим «коллегой», за этим неожиданным приветом из прошлого, осколком моей прежней жизни…

Мы идем следом за Сергеем под сумрачными сводами гигантских пещер. Перебираемся следом за ним через груды камней. Обходим водоемы. Минуем рощи грибов и причудливые скальные наросты, от которых Даша иногда шарахается. И воображение мое начинает вдруг шалить.

Я представляю себе, что мы следом за добродушным великаном входим в комнату, а там… Наши друзья. Освежеванные, разделанные. Развешанные на крюках. Кровь стекает с тел на каменный пол. Мы поворачиваемся и видим, что этот мужик, все так же мило улыбаясь, стоит в дверях с огромным ножом в руках и говорит елейным голосом: «Добро пожаловать в Дом чудес! Будьте как дома, хе-хе».

Я вздрагиваю, прогоняя наваждение. И в тот же миг, в самом деле, слышу над ухом голос Сергея Ивановича:

– Добро пожаловать в мой дом!

Мы пришли. Путь окончен. Перед нами в стене одной из бесчисленных пещер зияет правильной формы отверстие. Мягкий свет льется оттуда. В стороне лежит массивный камень. Дверь.

– Ну, что вы стоите на пороге? – улыбается Сергей Иванович. – Устали, небось. Через всю систему прошли, шутка ли. Ваши друзья внутри. Входите.

И мы входим.

За дверью я вижу небольшое уютное помещение овальной формы. Сквозь отверстия в потолке и стенах сюда проникает тусклый, рассеянный свет. Имеется тут и свой светильник: несколько грибов, растущих в каменном горшке. В стене напротив замечаю еще одну круглую дверь. Вдоль стен и в центре помещения стоит мебель, вытесанная из камня: стол, скамейка, табуреты.

Даша восхищенно ахает. Я тоже гляжу по сторонам с интересом и восторгом. Сколько труда надо было положить, чтобы так обтесать неподатливый скальный монолит! Сразу видно: мой коллега живет тут давно. Человек в скафандре садится на каменную скамью. Жестом приглашает нас присесть рядом. Даша хочет сесть, но я незаметно сжимаю ее ладонь и шепчу: «Не так быстро». Потом поворачиваюсь к гиганту в красном скафандре и спрашиваю:

– И все же сначала ответьте на главный вопрос: кто вы? Нет, я знаю, вы назвали свое имя. И тем не менее. Кто вы?

– Лишние слова, Первый, лишние.

«Первый?! Это что-то новенькое. Сколько ж у меня имен… Вонадуб Намрег Булыков Бум Первый. Тьфу!».

– Зачем задавать вопросы, на которые ответ можно получить и так? – спрашивает с улыбкой Сергей и указывает на табличку, прикрепленную к скафандру. Раньше я ее или не заметил, или не смог прочесть и поэтому не зафиксировал внимание.

– «Куратор проекта», – читаю я и пожимаю плечами, – ну и что? Мне все равно ничего не ясно. И потом, мало ли, что написано. У меня вот тоже был скафандр, и там было написано, что моя фамилия Буданов.

– «Мало ли, что написано»? Хм. А вот это верно, – хозяин пещер поджимает губы, хмурит лоб, – это ты хорошо сказал. Написать можно все, что угодно. Придется рассказывать тебе все с нуля. И про «Пеликана», и про Институт, и про Буданова. А пока – прошу к столу, в соседней комнате все накрыто. Проголодались ведь.

Он встает и жестом приглашает нас следовать за собой, но мы не двигаемся с места. Ни я, ни Даша. Да, есть хочется. Очень. И приятный запах, идущий из второй двери, будоражит аппетит. Да, перед нами веселый, добродушный человека. В глазах Сергея светится искренняя радость от встречи со мной, на губах играет приветливая улыбка. Но я знаю: зло часто надевает маску добра.

– Сначала, коллега, покажите наших друзей, – сухо, но решительно говорю я. Дарья кивает. Мы встаем плечом к плечу. Наступает момент истины. Сейчас мы узнаем, кто перед нами: благодетель или искусно притворяющийся злодей.

В первый момент на лице Брянцева отражается недоумение, но его мигом сменяет взрыв хохота:

– Ну, Герман, чертяка! А ты возмужал. Когда видел тебя в последний раз, был пацан пацаном. И подругу нашел себе под стать. Молодец… Ну что ж. Прошу за мной. Ваши друзья там. Трапезничают. Вас ждут.

И мы входим в соседнюю комнату.

Они все тут. И Афанасий с семейством, и Маша, и Арсений Петрович. Они не болтаются на крюках, как в моем видении, а сидят за столом и тихо, мирно кушают. Идиллия… Нет, не идиллия. Многих не хватает. Не вижу за столом Ладу, Алекса, Ханифу и Раду.

Увидев нас, вся компания вскакивает с мест. Только тут я замечаю, как крепко им досталось. Изможденные, измученные, тела все в синяках и царапинах. Видать, нелегко далась ребятам дорога в Большие пещеры.

– Вот и все в сборе, – улыбается Афанасий, заключая меня в объятия. – А мы уже и не чаяли вас живыми увидеть.

– И мы! – отвечаю я.

Странный какой-то выходит у нас «праздник единения», как на радостях окрестил этот миг Сергей Иванович. Он один тут энергичен и полон сил среди нас, доходяг. Вроде бы мы и рады друг другу, но сил хватает только на улыбки. И ничего, кроме стандартных слов: «Наконец-то! Как здорово, что вы живы!» – не приходит на ум.

И, кстати, я один гляжу на живых товарищей как на мираж? Словно боюсь, как бы они не исчезли? Мы слишком устали… Потом, конечно, будут и восторги, и теплые объятия. Но не сейчас.

– А остальные где? – спрашиваю я, оглядываясь.

– Рада в спальне, ее едва не сожрали, – отвечает Афанасий, опуская глаза. Он больше не пытается изображать бурное, безудержное веселье. На лице вождя печать глубокой скорби. Невыразимую боль испытывает сейчас этот человек. Некогда могучий, отважный, а сейчас – сломленный, раздавленный. – Остальные погибли. Никогда себе не прощу… – и в первый раз при мне, а может, и в первый раз в жизни, Афанасий заплакал. Следом начинает рыдать Наташа, потом Маша и Федя. Вот уже и я вижу все происходящее вокруг, словно сквозь тусклое стекло. Минуту спустя плачет все племя. Слезы градом падают на пол.