Слепцы
Шрифт:
– Я никогда не писала стихи, – продолжает она, – просто не ощущала душевной потребности. А без вдохновения, из-под палки – какое творчество… И вот вчера пришла в голову строчка. Потом вторая. Это стихотворение – для тебя, Герман.
Даша встает передо мной. Прокашливается. Шепчет что-то себе под нос. Видимо, повторяет. Наконец Дусе удается справиться с волнением, и она начинает читать. Слова одно за другим слетают с ее губ и неспешно кружатся по комнате, словно крохотные воздушные феи, встретившие меня в подземном царстве много дней назад. Голос Даши в тишине звучит волшебно, чарующе…
Знаешь, есть звери как люди.Чаще – люди как звери.Что в тебе зеркало будит?Снова сулит потери.Может, ты просто странник,Падаешь в адскую пропасть,Может, ты просто ранен?Рвутся последние стропы.Знаешь, в туннелях есть души.Чаще в душах туннели.Кто тебя снова душит?Мир, что тобой расстрелян [23] .Стихотворение заканчивается. Даша замолкает. Но долго еще звучат в моих ушах ее слова. Удивительные слова. Точные, красивые, мудрые.
23
Евгений Шкиль.
«Звери как люди» – это про кошку нашу, не иначе.
«Люди как звери» – это она про себя говорит. История с убитыми саперами не дает покоя Даше.
«Души в туннелях» – это, наверное, намек на души заживо съеденных туристов с «Кровавой станции».
«В душах туннели» – черт возьми, а это про меня. Червоточина – слишком мягкое слово для той раны, которую я несу на сердце. Там не щель, не дыра, там туннель метро. Ни больше, ни меньше. Даша попала в точку…
– Ну как? – с дрожью в голосе спрашивает моя возлюбленная.
Ай, нехорошо. Совсем забыл, что Даша ждет ответа, ждет благодарности. Она человек впечатлительный, может решить, что я молчу потому, что в ужасе от стихов. И тогда будет буря…
– Чудесно, чудесные стихи, – отвечаю я и сам волнуюсь, как ребенок, подбирая слова. – Спасибо тебе огромное за подарок! Честно скажу: не ожидал…
– Спасибо! – едва сдерживая слезы радости, шепчет Даша.
Господи, как она счастлива! И как я счастлив, что счастлива она!
Я вскакиваю, обнимаю Дашу, прижимаю к себе, а мгновение спустя наши губы сливаются в долгом, страстном поцелуе.
Грусть и хандру как ветром сдуло. Я весел и бодр, я полон сил. Долой мрачные мысли, долой мучительные воспоминания! Наперекор всему я буду отмечать свой день рождения. Даже если он не сегодня. Какая, в конце концов, разница?
Рука об руку мы с Дашей идем в обеденный зал. И едва мы входим, все дорогие мне люди, все мои друзья вскакивают со своих мест и хором поют:
– С днем рожденья, милый Герман, с днем рожденья тебя!
Как это здорово – видеть вокруг лучистые улыбки, слышать звонкий смех… Ради таких минут стоит жить, черт возьми.
Не сплю ли я? Не повторится ли история с «гип-гиперами»? Нет. Не сплю. Все это – на самом деле. Видения и миражи остались в прошлом. Они исчезли, рассеялись, потеряв силу. Призраки не живут здесь. Здесь – только люди. Люди, прошедшие через ад, заслужившие право на жизнь.
Афанасий. Постарел он за эти дни. Немудрено, такой груз любого раздавит. И все равно, он все тот же, наш вожак. Все такой же строгий и справедливый, все такой же деятельный. Дай ему Бог сил и терпения еще на много лет.
Наташа. Мудрая, сильная, красивая женщина. Треволнения и страдания, конечно, оставили отпечаток. Морщины легли на ее задумчивое, гордое лицо. Седых волос стало больше. Слегка ссутулились плечи. Но она крепкая, она справится.
Федя. И раньше был наш Дядя Фёдор серьезен и мудр не по годам, теперь он повзрослел окончательно. Я больше не вижу перед собой ребенка. Я вижу мужика. И это хорошо. Чем больше мужиков в племени – тем проще будет нам выжить здесь.
Арс и Маша. Да-да. Они вместе. Это случилось не сразу, постепенно. И это правильно. Уверен, у ребят получится крепкая семья. Дай Бог им детей. Тут воспитать и вырастить их будет проще. Даст Бог, и у нас с Дашкой будет ребенок. Нет, лучше двое. И если будет девочка, назову Светой. Как дань вечного уважения той, что была спутницей моей жизни большую ее часть.
Мы с Машей снова лучшие друзья. Снова спорим до хрипоты, снова треплемся часами обо всем на свете. С разрешения Даши, конечно же. Арс… Слово «друг» к нему я едва ли могу применить. Но верный соратник – это точно.
Рада и Сергей. И снова все сложилось само собой. Их не смущает разница в возрасте. Им не мешает то, что из-за потери крови Рада пока слаба и большую часть времени спит. Я с умилением смотрю, как ласково, заботливо выхаживает Сергей Иванович эту простую, добрую, веселую девушку, потерявшую супруга, но не лишившуюся тяги к жизни, и как она тянется к нему всей душой. Я не сомневаюсь: их тоже ждет счастье.
Как же я люблю вас всех, ребята… Взял бы и расцеловал. И расцелую, черт возьми. Да здравствует Праздник жизни! Юбилей мой – пес с ним. Просто повод… Сегодня мы отмечаем наше новоселье.
И наше чудесное спасение.
Вызывая ужас у всех обитателей пещер, разносится под сводами подземных залов многоголосое, раскатистое: «Гип-гип-ура! Гип-гип-ура!»
Наступил вечер. Веселый праздник закончился. Стихли музыка и смех. Люди разошлись по своим комнатам.
Фух. Ну и денек выдался…
Теперь, вспоминая свою утреннюю хандру, я усмехаюсь. Даже стыдно слегка. Вот был бы номер, если бы я отказался выходить из комнаты. Ребята столько готовились, игры приготовили, спектакль, – Афанасий превзошел себя, и это при отсутствии какого-либо реквизита, – а я бы им все обломал…
Правда, под вечер я немного устал от поздравлений. Нет, не немного, чего себе-то врать. Сильно устал. Ну, ничего. Высплюсь и буду как огурчик.
Даша упорхнула в душ. Она так в шутку называет родник и бассейн в одном из залов Дома. У меня желания нырять в ледяную воду не возникло, и я остаюсь ждать ее в спальне. Коротаю время, разглядывая подаренные мне простые, но с душой сделанные поделки из камня.