Чтение онлайн

Рык, не оборачиваясь, вышел из трапезной, кликнул Кривого и Хорька, и все трое, продираясь сквозь злые взгляды дружинников, вышли со двора.

Настроение Кривого сильно улучшилось, а когда оказалось, что любимый кинжал так и лежал в сугробе, никем не замеченный, совсем обрадовался ватажник. Даже напевать что-то стал.

На площади Рык прошелся по рядам, поговорил с торговцами, с двумя или тремя ударил по рукам и пошел к кузням.

Хорек и Кривой двинулись следом.

– Это он зачем? – спросил Хорек.

– Завтра в дорогу. Он припасы закупает. Договорился, купцы все к гостевому дому привезут. Сейчас пошел к Хитряю… Значит, не просто так поедем, гостинцы брать будем. – Сколько Хорек ни расспрашивал Кривого, тот так и не объяснил, какие гостинцы можно взять у кузнеца и для кого.

Пока ждали они Рыка перед кузней, Кривой купил Хорьку пирог с требухой да ковшик кваса. Сам хлебнул медовухи, что еще больше улучшило настроение.

– Загостились мы у князя, – сказал ватажник, – солнце вон уже книзу пошло. И поесть пора, и выпить. Наши небось уже по второму разу кушать изволят.

– Мы за княжной поедем? – спросил Хорек, доев пирог. – Вызволять?

– Кто поедет, а кто и нет, – ответил Кривой, прищурив единственный глаз и глядя на красное солнце. – Сегодня совет, не забыл?

Хорек не забыл. Он помнил, как Рык обещал, что каждый сам выберет, ехать ему за девочкой или нет. Стоит ли искать Серого Всадника или пусть тот и дальше шныряет по земле.

Для себя Хорек уже решил: если Рык поедет, то и он с ним. Вдвоем так вдвоем. Лучше, конечно, чтобы все вместе. Всей ватагой. За два года у них в ватаге никто не погиб. Разве что Рыбья Морда прошлой осенью получил стрелу в грудь – думали, помрет, ведь он уже и пузыри кровавые пускать начал, – но Рыбья Морда выжил благодаря своей силе и снадобьям Деда.

Вместе им ничего не грозит, думал Хорек. А княжну спасти – дело правильное. Жаль только – маленькая, мелькнула совсем уж глупая мысль. В сказках всегда ведь царевна замуж за спасителя выходит, а у них в ватаге за кого? Все старые.

Стряхивая с полушубка сажу, из кузни вышел Рык.

– Все? – спросил у него Кривой. – На гостевой двор?

– На гостевой двор, – подтвердил Рык.

Шестеро ватажников – Полоз и Рыбья Морда приехали около полудня, успели отогреться и поесть – уже ожидали их. Кривой сразу же разжег интерес, оповестив всех, что были они именно у Оплота в гостях, разжег и замолчал, набросившись на еду.

Но допытываться никто и не стал – ушли наверх, в свою комнату, чтобы не мешать: вернувшимся от князя нужно было сперва поесть.

Вскоре туда же поднялся и Рык с Хорьком и Кривым.

– Я договорился с князем, – тихо, чтобы не слышно было за дверью, начал Рык. – Договорился, что поеду искать его дочь, княжну. Князь даст денег, подорожную… А когда вернемся с княжной, расплатится сполна.

– А не обманет? – прищурился недоверчиво Враль. – Княжье слово – для одних кремень, а для других веревка с петлей.

– Не обманет, – отмахнулся Рык. – Княгиня подтвердила.

Враль удовлетворенно замолк. Он в Камне бывал частенько, знал по слухам, что происходит на Подворье, и если княгиня подтвердила княжье слово, то, значит, можно не сомневаться.

– А мы княжну привезем? – спросил Полоз. – Мы ж за другим собирались…

Все настороженно посмотрели на атамана. Вопрос был серьезным и жизненно важным. Одно дело проехаться до Протоки, настигнуть троих и отобрать ребенка. Это не вызывало особой тревоги. А вот лезть дальше, найти покупателей детей, договориться, убедить, что они смогут лучше Жлоба и Молчуна детей собирать – это было непонятно и не очень надежно. А потому – опасно.

– Как решать будем? – спросил Дылда.

– А по обычаю, – ответил Дед. – Обычаи не нами установлены, за них кровушкой плачено, чтобы, значит, каждый раз заново голову не ломать.

– По обычаю… – протянул Дылда. – А если кто не захочет? Так ведь нельзя, чтобы в ватаге кто-то не согласился. Или все, или никто. Так ведь?

– Так, – подтвердил Дед.

– И что? Спрашивай, Рык!

Рык внимательно посмотрел в глаза каждому, наклонился даже, чтобы выражение их рассмотреть. В крохотное окошко свет снаружи почти не проникал, лучина едва справлялась с наползающим сумраком.

Стало тихо, только угольки шипели, падая с лучины в миску с водой.

– Тогда так, – проговорил Рык. – Я распускаю ватагу. Больше я не вожак, вы не ватажники, каждый по себе и сам за себя. Доли розданы, а общую десятину я пожертвую храмам, в уплату за грехи наши.

Хорек от изумления открыл рот – не ожидал он такого. Ведь готовился Рык, припасы заказывал, гостинцы какие-то у Хитряя… И вдруг – на тебе.

Все встали с охапок сена, стали прощаться, не говоря ни слова. Каждый обнял каждого, поцеловал в обе щеки. Даже Хорька обняли и поцеловали, силой подняв на ноги. Потом все вышли из комнаты, молча спустились по лестнице в общую комнату, прошли мимо отдыхающих и подкрепляющихся гостей, один за другим вышли на двор.

Хорек все порывался остановиться, спросить, но Кривой цепко держал его за локоть и толкал впереди себя. Вытолкнул со двора, да так, что Хорек пробежал шагов десять и влетел в сугроб. Пока вылез, пока отряхнулся – Кривого уж и нет. Пропал. И остальные ватажники пропали, будто и не было.

Хорек вытер мокрое от снега лицо, ошалело почесал в затылке. Как же это так? Что ж выходит – на все Рык наплевал? Разогнал всех. И про долю соврал, вспомнил вдруг Хорек: ему ведь так и не отдали его долю с обоза Жлоба. Хорек, конечно, на нее особо не рассчитывал, не совсем понимал, что будет делать с товаром и особенно с дурь-травой, но ведь Рык никогда не обманывал. А тут…

А ведь Рык не выходил вместе со всеми, спохватился Хорек. В комнате остался на сене сидеть.

Солнце до половины скрылось за гору, черные тени далеко протянулись по красноватому снегу. Бело-розовые столбы дыма из труб стояли неподвижно над всем Камнем, обещая на завтра снова мороз.

Хорек решительно зашагал к гостевому двору. Сейчас он все скажет Рыку. Все-все! Что именно – он не знал и, поднимаясь по ступенькам, так ничего толком и не придумал. Распахнул дверь и замер на пороге: все ватажники как ни в чем не бывало сидели на своих местах, а на Хорька посмотрели даже с некоторым нетерпением, словно опоздал он, нарушив обещание.