Чтение онлайн

– Ты посиди тихонько, подумай, – предложил Рык, – а мы пока послушаем господина менялу. У нас от тебя секретов нет.

– Теперь – нет, – шепнул Щербатому на ухо Враль.

Щербатый вздрогнул и задумался.

– Крыс сегодня обязательно пойдет к даме своего сердца, – сказал горбун. – Засветло он не сунется, а как только стемнеет – сразу и пойдет.

– Точно? – спросил Кривой.

– Точно, – ответил горбун бесцветным голосом. – Если он не придет, то больше никогда не увидит ее.

– Уезжает?

– Умирает. Сегодня после обеда ей внезапно стало плохо. Очень плохо. В горшке – кровь. Рвет – кровью. Был лекарь, сказал, что до утра она не доживет. Второй лекарь, которого прислал Крыс, подтвердил. Крыс обязательно выйдет из своей норы.

Хорек хотел спросить, как так вышло, как совпало, что именно сегодня заболела та неизвестная баба, но передумал: что-то странное было в голосе менялы и в молчании ватажников.

Потом. Можно будет спросить Деда или Кривого. Потом.

– Обычно Крыс появляется из норы в маленькой забегаловке за Храмом Огненной Девы. Иногда – из дома в квартале суконщиков. Совсем редко – из подвала в Храме Сторожей. Есть еще выход над выгребной ямой, но туда он не полезет, это точно. Только если выхода совсем уж не будет, – горбун погладил столешницу перед собой обеими руками.

– Еще есть в колодце! – подал голос Щербатый. – Колодец с другой стороны квартала суконщиков. Там тоже есть выход. Неудобный, проход к нему почти обвалился, но протиснуться можно.

Враль одобрительно похлопал его по плечу.

– Даже если он есть, – сказал горбун. – Не полезет Крыс через него. А если полезет, то новый мост все равно не обойдет.

– Куда не обойдет? – спросил Щербатый.

– Когда к Болотному кварталу пойдет, – пояснил горбун.

– Не обойдет, – подтвердил Щербатый. – Хоть так, хоть так, а пойдет он мимо «Сломанного ножа», лавки травника и оттуда – на мост.

– Ждать его возле моста? – Рык подвинул светильник ближе к меняле, чтобы видеть выражение его лица. – Там есть где укрыться? И как мы потом сюда попадем?

– Значит, нужно будет сделать так, – сказал горбун. – Дождь до ночи не закончится, Крысу под дождем тоже гулять не больно-то хочется – ближе всего к мосту дом суконщика. Как только он выйдет…

Старый Крыс полагал, что осторожность не бывает лишней. Поэтому, даже совершая глупый поступок – а что может быть глупее, чем выходить под открытое небо, – Старый Крыс все обдумывал, гонял кого-нибудь из своих охранников вперед осмотреть дорогу, сам выходил только в сопровождении четверых и возле выхода из подземелий всегда оставлял еще четверых, на всякий случай.

Никто и никогда даже не пытался на Крыса напасть, но все равно он раз за разом отправлял вперед дозорного и ходил только с охранниками.

И в этот раз – тоже.

Несмотря на то, что торопился, что очень торопился, он, как обычно, дождался, когда вернулся дозорный и сообщил, что от моста до самого дома – пусто. Старый Крыс снова отправил дозорного вперед, натянул на голову капюшон кожаного плаща и вышел под дождь. Охранникам плащи не полагались: Старый Крыс считал, что стук капель по капюшону может помешать им услышать что-то важное, поэтому четыре охранника шли с непокрытыми головами, держа наготове обнаженные кинжалы – по два у каждого.

Охранники специально учились владеть парными кинжалами. И специально готовились, в случае необходимости, закрыть Старого Крыса собственными телами. Толстые кожаные куртки с железными пластинами на груди и спине должны были защитить и самих охранников, и того, кого они охраняли.

В общем, так оно и произошло.

Дозорный с железным фонарем в руке, дожидавшийся остальных перед старым мостом, вдруг фонарь выронил и упал лицом вперед, прямо в лужу. Фонарь загремел и погас. Охранники не смогли увидеть болт, торчащий из спины дозорного, но сообразили, что ничего хорошего это падение обозначать не может; отбросили свои фонари, чтобы не выделяться в темноте, тесно обступили Старого Крыса и чуть не силой поволокли его назад, к дому суконщика.

Крыс ругался вполголоса, сгоряча даже чуть не ударил ближайшего охранника в лицо, но быстро взял себя в руки и побежал вместе со всеми. Он очень хотел повидать свою любовь. В последний раз. Но помочь ей Крыс все равно бы не смог, а умирать впустую он не собирался. И вообще умирать.

Поэтому бежал в темноте, не разбирая дороги, влетая в лужи, оскальзываясь в грязи или дерьме и обещая себе мысленно, что найдет того, кто осмелился на него напасть. Обязательно найдет. И тогда…

Охранник, бежавший справа и чуть сзади Крыса, вдруг вскрикнул, попытался схватить того за руку, но Старый Крыс вырвался и побежал быстрее.

Охранник исчез в темноте. Сначала он замедлил бег, хромая и держась рукой за бок, зажимая пальцами жесткое оперение болта, пробившего куртку и ребра. Потом совсем остановился, тяжело дыша, глотая влажный воздух и слепо водя в темноте перед собой кинжалом. Он дышал слишком громко, чтобы услышать, как сбоку, почти вплотную, подошел кто-то, осторожно ступая по лужам.

Топор, ударивший охранника в голову, был повернут обухом, но это ничего не меняло: охранник умер сразу. Просто лезвие не застряло в кости, и не пришлось тратить время на то, чтобы высвободить его.

Скоро дом суконщика, скоро, успокаивал себя Старый Крыс. Вот сейчас до перекрестка, потом свернуть направо, а там уже рукой подать. Нужно будет ударить в дверь условным стуком, она откроется – и можно будет почувствовать себя в безопасности. Там, за дверью – еще четыре портовых головореза. И двое стоят в тоннеле перед лазом в подвал дома, охраняя изнутри.

Дверь в доме Крыс приказал поставить дубовую, оковать ее самым лучшим железом. И в тоннель лаз закрывался люком из дубовых досок, снизу перекрывался толстенным железным засовом, так что достаточно только спуститься, чтобы оказаться вне досягаемости для любого врага.