Чтение онлайн

Вертелись шестеренки, выщелкивая по обрывку, по клоку тупых мыслишек: Гауф сам допетрил до нейтральных энергий, и вполне мог еще до чего додуматься и поделиться с младшим коллегой. И его убрали. Нервный Корчев стрелял в некроманта. Перевелся окончательно. Никого из ребят той дежурной группы сейчас в Познани нет. Беккер узнал и про разговор с Гауфом, и про ночь в кабинете. При трезвом измышлении: о содержании разговора он знать не мог и не знал — поэтому с утра пораньше припёрся; про ночь исходя только из журнальных записей тоже не добрался бы сам. Единственный вывод — Рагеньский забыл сдать ключи. Всё. Но вот про саму ночевку пан Владимир знал. Знал то, о чем знала Мэва. И, соответственно, не знал того, о чем не знает она. Ещё обещал нападения… Наркотическое зелье у напарницы на столе. Потерянный диктофон. Любой каприз на блюдечке с голубой каемочкой. Рассыпанные паззлы сложились в картинку. Нашелся тот недостающий элемент. Если раньше Джош сомневался, то сейчас…. Беккер и Мэва — вот оно. Нет, точно! Никаких сомнений. Слежка. Теперь круглосуточная.

— Джош, я тебе вопрос задала! — ощутимое раздражение. — Что тебе Гауф вчера сказал?

— Нет, Мэва, погоди. — Требовалось определенное усилие, чтобы сказать дальше. Неприятное усилие. — Сначала на вопросы ответишь ты. И честно ответишь. Вы все тут меня за нос водите, да?

— О чем ты?

Усилие перетекло в ответное раздражение. Агрессивное и мерзенькое.

— Сговорились? Спелись с Беккером? Следишь? — едва примолкшая головная боль набросилась с удвоенной силой. — И сколько платят?

— С ума сошёл? Бредишь? Ты хоть сам понял, чего сказал?! — щелкнула каблуками, подскакивая, кажется, с кресла. Стукнуло об пол, валясь со стола, нечто тяжелое. — Совсем мозги заклинило?! Вот идиот же, прости Свет!

— Мэва, расскажи мне правду.

— Какую правду, Джош, о чем ты?! Откуда мне знать, что еще за придурь тебе в голову стукнула?!

В голосе напарницы неподдельная обида. Оскорбленная невинность. А как она два дня назад здорово по телефону испуг и панику недалекой городской фифы изображала! Заслушаешься!

— Ты сама знаешь, о чем я. Беккер приставил тебя шпионить, — и откуда-то же взялась решимость сказать то, что так и рвалось временами с языка. — Для этого вызвал из Колоденя. Так ведь? Скажешь, неправда?

— Джош, ты болен. Головкой двинулся. Серьезно говорю. По-моему, тебе нужно домой и баиньки.

Раздражение перетекло в настоящее бешенство, только не клокочущее, холодное. В мозгах от него на удивление ясно и просто сделалось.

— Речь не обо мне. Только о тебе. Со своими проблемами я разберусь сам. Но сначала ты мне объяснишь, каким боком замешана в деле. Объяснишь, чего ради тебя вызвали в Отдел после двух лет опалы, расскажешь, чего тебе наобещал Беккер за слежку, куда задевался мой старый диктофон, и как Беккер узнал, что я не ночевал дома.

Зато всё, больше никаких недомолвок и брожений вокруг да около. Высказал и сдулся. Ответит или не ответит?

— Точно — псих. У тебя мания преследования. — Прицокивает сокрушенно и очень натурально. — Или жар? Или это тебе Гауф такого наговорил, а ты и поверил? Тогда хорошо, что он уехал. Ты так вообще с катушек съедешь.

— Мэва, ответь.

— Что ответить? Что сама не знаю, зачем меня вызвали к тебе? Что мне ничего не обещали за слежку и я вообще за тобой не слежу?! Что не знаю, куда завалился твой диктофон и даже ни разу его не видела?! Что не знаю, где и от кого Беккер берет информацию?! Доволен?!

— Браво. Мэва! Быть бы тебе артисткой… — поаплодировал полусерьезно. — Только — не верю. Мы с тобой больше пяти лет дружим. Как ты могла?

— Джош. Ну нельзя же так!

Отставил пустой стаканчик в сторону. Аккуратно поднялся, закинул в рюкзак кошелек и телефон. Подумал, и отправил туда же диктофон. Будем надеяться, на пару часов записи его памяти хватит. Не забыть только новую батарейку купить.

— Эй, ты куда?

— Цезарь, идем! Цезарь!

— Ты домой? Или… одного где попало шляться не пущу!

— Не твое дело. — Еще один важный момент не упустить — звякнуть Кшиштофу, чтоб не ждал сегодня.

— Моё. Я за тебя отвечаю. Ты на тренировку?

— Скажи время.

— Половина первого. Джош, ты куда идешь? Если не скажешь, точно Беккеру доложу! Вот честное слово! Иди проспись!

— Вот, кстати, заодно и проверим. Небольшой тест на вшивость. Доложишься Беккеру — всё с тобой ясно. Можешь катиться куда подальше. Мне не нужен напарник, который в любой момент продаст. Извини.

— Джош…

На миг проснулись сомнения и жалость — показалось, сейчас разрыдается напарница от незаслуженной грубости. Сцепил зубы и пошел — обоим проверка. Джошу на самостоятельность, Мэве, как и было сказано, на вшивость.

— Джош, не уходи. Мне страшно за тебя.

Уже на пороге вспомнил, похлопал себя по нагрудному карману — маленькая стеклянная колбочка с наркотиком на месте, никуда не делась.

— И не вздумай за мной следить.

На выходе из Отдела застигла длинная соловьино-телефонная трель — музыкальная тема мэвиных звонков. Достал трубку, без затей вырубил. Расследование опять в тупике, осталось последнее средство. В магазине купим батарейки к диктофону и минералку. Из опыта прошлой экскурсии в собственную память отложилось, как после хотелось пить, и какой мерзкий привкус был во рту. Если сейчас около часа дня, то к завтрашнему утру удастся оклематься как раз настолько, чтобы выйти на работу. Авось, нынешний «заплыв» будет максимально информативен. Нужно будет попробовать элементы медитации и аутотренинга.

Только с Мэвой нехорошо вышло. Может, и не виновата она совсем. А если и виновата, то всё равно не нужно было на неё кричать. Грубо. Еще и идиотом себя выставил. Ладно. Идем дальше — подвал коттеджа некроманта.

Промозглая сырость на улице длилась, всё никак не решаясь заледенеть зимней стужей. С крыльца обдало нескончаемой колючей моросью, в нос пахнуло бензиновыми парАми и нежным, усталым запахом прелой листвы. С плеском и чавканьем проезжали мимо автомобили. Осенний пронзительный ветер продувал насквозь тонкий вельвет куртки, ничуть не смущаясь легкого навеса остановки. Помнил Джош такие навесы — два столба и стеклянная крыша. Летом под ним нещадно припекает солнце, осенью — продувает всеми ветрами и мочит всеми ливнями, а зимой он, разумеется, совсем не защищает от снегопадов и метелей. Вот и сейчас… А нужный автобус всё не шёл, запаздывал, словно бы предлагая одуматься, возвратиться в душное после улицы тепло Отдела, в его условную аквариумную безопасность. Плескаться там и дальше, развлекая всех желающих забавными рывками запутавшейся в водорослях глупой рыбешки? Нет. Вперед и только вперед. Несмотря на то, что озябли пальцы.

Минут через двадцать, изрядно потрепав решимость Джозефа Рагеньского, всё же пришёл, сжалился долгожданный автобус маршрута Двенадцать-С. Впустил в толчею нутра и Джоша, и мокрого недовольного Цезаря. Внезапная пробка от площади Свободы до Третьего Мая удлинила путь еще на полчаса. И грязь по щиколотку, и зонтик опрометчиво позабыт дома.

Деревянные ступени лестницы разбухли и противно скользили, грозились поломанной шеей невнимательному гостю. В подвале воняло затхлостью, хлюпала под ногами вода. Осенняя слякоть подтопила фундамент, единственный островок относительной сухости — алтарь. Джозеф спустил Цезаря с поводка, понадеявшись на собачье чутье и умение найти себе местечко поуютней. Привязывать к крюку в стене, как в прошлый раз, не стал. Может, зря.