Чтение онлайн

Понятно, что для такой цепочки нужно точно указывать Место, с которого она, цепочка, начинается. Понятно, что все время, пока длится заклинание, его Видимое должно быть именно в том Месте, которое указано, или по крайней мере удаляться от него в пределах, в каких Второе Сиаджа все еще может его найти. У Второго Сиаджа нестрогость по Местам локтей триста в любую сторону. Это очень хорошая нестрогость, очень.

Мир устроен так, что все в нем движется; Место, определенное для какого-нибудь острова, горы или камня, оказывается спиралью, скрученной во времени и пространстве; но эти вещи можно рассчитать, и они поддаются расчету. А еще — острова медленно-медленно плывут по расширяющимся морям; горы растут; камни текут, как реки. Это так медленно, что этим можно пренебречь. А еще — люди ошибаются.

Насчет Места-в-Волшебстве, которое Рият выбрала основной опорной точкой, было написано, что это северная оконечность острова Джуха. Рият поверила, потому что ничего другого ей не оставалось. Потом она поглядела на это Место и на соседнее, насчет которого было написано, что это — южная из двух вершин острова Куанталу, и отчего-то попробовала прикинуть, какое между ними должно быть расстояние. Прикинув, она поглядела на настоящую Куанталу и настоящую Джуху. Между точками по прямой выходило в два раза меньше. Она окончила паниковать, только когда сообразила, что северной оконечностью Джухи эта точка была названа сотни лет назад, когда ею могло быть что угодно, а не обязательно плоский мыс, на котором мерзостно воняла груда выжарков из сивучиного жира, какую оставили тут зверобои, когда закончился сезон. (Хорошо хоть, ветер сейчас в другую сторону несет…)

Пришлось гребцам снова взяться за весла; Рият переправилась на Джуху и бродила там до тех пор, пока не отыскала древнюю береговую линию, и не одну, а целых три. Двадцать локтей туда, тридцать сюда, выберешь из трех неправильно, потом поставишь опорную точку в основание сети поправок — и на другом конце погрешность получается — ой-ой-ой.

В конце концов точку своего Места Рият выбрала и была почти в ней уверена. Почти. Она подумала, что так даже лучше. Потому что, если бы весь этот час она смотрела на выбранное ею море, залив не залив, образованный островом Желтая Скала, Салу-Кри, что выдается на северо-западе изогнутым серпом мыса, она бы тут определенно извелась, и еще она подумала отчего-то, что вереск начинает цвести и это красиво.

Наверное, потому, что веточка вереска, которую Рият заломила вбок, чтобы не застила вид на море, оставила на пальцах свой запах и странный вкус обещания в душе — «Дубовый Борт», идя вслед и восточнее дарды, медленно выдвигался вровень с нею; и немного вперед; и еще немного. Сзади доставал «Лось». Не надо было задумываться даже, и так понятно, что он здесь.

В виду острова Салу-Кри, кривым когтем своим царапающего море, пестренький парус, сообразив, что заперт, сложился вдвое, кивнув небу острой макушкой. Дарда скользнула влево, в островки. Но ведь не одни корабельщики, ходящие на дардах, могут знать эти скалы, как собственный карман.

«Дубовый Борт» вздохнул, кончая свой бег, и упали его паруса, и солнце, как на золоте, заиграло на щитах кое-кого из «людей носа корабля» — это те, кто щеголяет до последнего, и даже оковка щита, мятая-перемятая, битая-перебитая, все равно вычищена у них до блеска, — заиграла на мгновение перед тем, как «Дубовый Борт» нырнул в тень, и его парус, перекинутый вправо, вздулся снова под юным ветром; «змея» накренилась, входя в поворот, и углубилась тоже в путаницу проходов меж островками, только другой дорогой — между Одиннадцатым и Двенадцатым Южными; идя здесь, дарду они видеть не могли, но ведь и та не могла видеть их.

«Лось», когда напарник свернул в Кайнумы наперехват добыче, должен был оставаться снаружи — вдруг пестропарусная хитрюга решила поиграть с ними, спрятаться в скалах, а когда и они свернут туда, потеряют ее из виду — выскочить и обратно в море наутек.

Ничего другого «Лосю» пока просто не оставалось — ему до ближайших островков ходу было еще столько ж, сколько времени нужно — как сказали бы мы с вами, — чтобы проговорить «Перечень королей» от Айзраша Завоевателя до Луаша Колокольни. А в те времена сказали бы — чтобы дважды проговорить ди-герет. «Дубовый Борт» столько времени, сколько нужно, чтобы дважды проговорить ди-герет, шел знакомым фарватером, этою же дорогой они позавчера приходили и уходили с Салу-Кри. Было тихо-тихо, ничего нет тише корабля, идущего не на веслах, а желтые острова стоят на воде, как зачарованные. Только и слыша шум волн и как поскрипывают пайолы под ногами у кормщика, который сейчас даже и не закрепляет шкот, столько ему в этом фарватере бегать с парусом туда-сюда, сейчас единственное крепление — его руки…

Рассказывают о силачах, которые могли удерживать парус целой огромной «змеи» на двадцать пар весел вообще одной рукой, и не обмотавши канат вокруг нее, а просто ладонью, да по часу сряду, — но Фаги считал, что это уж просто бахвальство, вот что.

Вообще, если кто думает, что у Гэвина в дружине все подряд были одни только герои, из тех, про кого легенды всякие рассказывают, то это, конечно же, неправда. Там были вовсе не все такие. Молодежь — «мальков», что называется, — которые в эту воду впервые отправлялись в Летнее Плавание, он в ту весну тоже в свой поход набрал. Впрочем, им просто поневоле приходилось за старшими тянуться. Как же иначе, на таком-то корабле.

И вот сейчас один из таких «мальков», Легби по имени (он как раз был из тех, двоих или троих, что возле Фаги крутились, как приколдованные, — с рулем помочь и все такое), сказал:

— Как в древние времена.

«Как во времена богов», — сказал он. Тогда люди из племени йертан считали, что, с тех пор как в Вирунгате казнили Эрбора Однорукого, из их племени богов больше не выходило.

Да, как в древние времена. Как те кормчие на могильных плитах, что ведут свои высеченные в камне корабли в страну мертвых, к Мертвому Солнцу, — Фаги принимает напор ветра на себя; а Гэвин на корме у руля; а ветер пахнет вереском, и это так похоже на вереск с курганов над Щитовым Хутором, а вот и дарда — выныривает из-за облитой солнцем скалы, слева, но «Дубовый Борт» уже занимает свое место перед входом в пролив между Куанталит и Салу-Кри.

Нам туда соваться нельзя — на вымоле, в западном горле пролива, Волны-по-Которым-Узнают-Ветер усиливаются и почти наверняка тряхнут днище о неглубокие скалы, да еще сейчас, в отлив. Но и дарде в ее лисий отнорок придется теперь идти мимо нас.

Вот она еще бежит вперед Шестым Южным и парой островков, похожих на перья; издевательский крик, которым на «Дубовом борте» теперь отводят душу, гулко откатывается, разбиваясь среди островков, а сзади ему отвечает — да, вот именно, «Лось», то есть сигнальщик с «Лося» — это было вовремя и достаточно громко.

Это для дарды — как бы предложение задуматься о том, что на выходе отсюда их тоже будут ждать. И вообще — для впечатлительных умов корабельщиков на сегодня было, пожалуй, достаточно.

Пестренький парус дарды, отвязанный, заполоскал по ветру, и та, медленно разворачиваясь на ходу, стала останавливаться.

«Бирглит» могла остановиться и еще раз, не в «ключе» пролива, а иначе, подойдя к дарде, но Рият не хотелось рисковать, вдруг почуют неладное, когда, перемолвившись словом с экипажем «Синтра-щеки», обнаружат, как те в разговоре не похожи на людей.