Слева от солнца
Шрифт:
— Дак не специально же! Они же совсем крохотные, вот такие! — Юрашка изобразил кончиками пальцев что-то миниатюрное. — Я же их не видел совсем. А они потом в животе как пошли бурчать да ползать!
— Получается, за тобой никто не присматривает?
— Еще чего! — Варя хмыкнула. — У нас тут страна индейцев. Все вокруг самостоятельные. Разве что Шурика опекаем, а остальные грамотные. И на пруд без старших не суются.
— А ты тоже к нам насовсем приехал? — прокурорским тоном поинтересовался Юрашка.
— Он к Строевым приехал. К родне, — ответила за Генку Варя, и он лишний раз удивился тому, как быстро разносятся по деревне новости.
— Отдыхать, значит? — продолжал допытываться Юрашка.
— Да не совсем. — Генка помялся. — Есть у меня один секрет, из-за него и угодил сюда.
— А у нас тоже есть секретик! — немедленно завопил малыш. — Вот такущий! — он раскинул руки, и кусок торта выпал у него изо рта.
— Ну вот, — хмыкнула Варя, — прямо как ворона из басни.
— Я не ворона, я пират!
— Ты болтуша! О секретах не вопят на весь лес.
— Но я же правду говорю!
— Вот и доверь такому тайну, — Варя покачала головой. — Всего раз и сводила огольца…
— Там цветы! — сдавленным голосом прошипел Юрашка и заглянул в лицо Генке. Страшно округлив глаза, снова зашипел: — Огромные-преогромные.
— Как это?
— Да так, — Варя вздохнула совсем как взрослая. — Есть тут одно место. И деревья там удивительные, и цветы.
— Цветы?
— Ага, я такие видела в одной книжке, — очень похожи на орхидеи. И действительно — огромные.
— А деревья тоже огромные?
— Нет, деревья невысокие, но… — Варя наморщила нос, вспоминая. — Все кривущие, растут в разные стороны, чуть ли не узлом скрученные. И тут же эти цветы.
— Покажете?
— Ишь какой хитрый! — засмеялся Юрашка. С ухмылкой опытного ростовщика прошелся туда-сюда по поляне и тут же вскинул вверх палец. — Но только с условием! Чтобы цветы не рвал и ветки не ломал!
— Обещаю! — поклялся Генка.
— Ну, тогда… — Варя открыла было рот, но в эту секунду из кустов с треском выломилась пьяная парочка. Парни лет восемнадцати, оба расхристанные, с багровыми от выпитого лицами.
— А ну, сопляки, марш отсюда! — гаркнул тот, что был в футболке, джинсах и стареньких кроссовках. В руках коренастый парень держал пару бутылок, из-под мышки, словно гигантский градусник, у него высовывался золотистый батон.
— Ща, кто не спрячется, тому по шарам! — поддакнул второй. Этот был выше и костлявее. В снятой майке, точно в авоське, он нес какие-то консервы. Ребята явно намеревались выпить и закусить на лоне природы. Присутствие малышни не входило в их планы.
Не произнеся ни звука, Юрашка задал стрекача. Генка и моргнуть не успел, а серенькие его трусишки уже скрылись среди кустов. Варя тоже успела вскочить. Взгляд ее пылал, на щеках разгорелся воинственный румянец.
— Чего надо?
— A-а, кривоножка… — детина с батоном под мышкой гоготнул. — Ладно, калек не трогаем. Давай, мелкая, галопом домой!
Генка неуверенно поднялся. Не то, чтобы подобных ситуаций в городе у него не случалось, однако сейчас он оказался совершенно не подготовлен к такому повороту событий.
— Зачем же грубить? — пробормотал он.
— А ты кто? Кавалер, что ли? — коренастый прыгнул к нему, бодливо дернул бритой головой. — Давай дергай отсюда по-рыхлому!
Генка без того был готов отступить, но было стыдно. До жути! Сохранить лицо ему помогла Варя. Она торопливо потянула его за руку.
— Не надо, Гена, это же Степчик. Он у нас безбашенный.
— Ге-ена! — тоненько протянул Степчик. — Слыхал. Мишань? У нас Гена тут объявился. Гена-Геночка…
— Пошли, — Варя все настойчивее тянула Генку.
— Штиблеты не забудь, Генаша! — детина с майкой в руках громко заржал.
Варя сама подхватила с земли Генкины сандалеты.
— Пошли, Ген, не связывайся.
— Иду… — он наклонился, чтобы забрать авоську.
— Спокуха! — Степчик остановил его движением руки, хозяйственно заглянул в сумку. — Что там у нас? Ого, сахарок! Нормально!
— Совсем сдурел? — Варя подскочила к детине, попыталась вырвать авоську, но силой ей было с ним не сравниться. Генка же продолжал столбом стоять на месте и лихорадочно искать выход. Ничего не придумывалось. О честной потасовке он и не мечтал, — поломали бы как прутик. Если бы хоть каменюку какую-нибудь, но кроме шишек под ногами ничего не валялось.
— А если я заявлю в милицию! — все-таки брякнул он. — Не боитесь?
— Чё?! — удивился Степчик. — В ментовку? Да ты у меня раньше в пруд полетишь. Сявка мозглявая!
Он шагнул к Генке, и парнишка невольно отпрянул. Упоминание о пруде парнишку всерьез напугало.
— В ментовку он заявит!.. На, фуфел, лови свое барахло!
Авоська полетела Генке в руки.
— А сахар?
— Сахарок, извини, мы сами любим. Так что гуляй, фуфел! И радуйся, что цел…
На негнущихся ногах Генка двинулся следом за Варей. Разгром и унижение были полными. Лицо его горело, мысли плавились от ярости, но поделать он ничего не мог. Во всяком случае, пока…
С тропки они выбрались на дорогу, и ноги заскользили в бархатной пыли.
— Вот уроды! — распалял себя Генка. — Ничего! Я им это припомню…
— Да ладно тебе! Это же Степчик с Мишаней. Они у нас тут давно колобродят. И никого не боятся. Разве что Огорода.