Чтение онлайн

Бонни погладила нитку цветных бус на своей шее.

— Тот кулон с турмалином? Каким образом он оказался Ключом?

— Патрик сказал, что, когда появится, расскажет нам подробнее. — Профессор, прищурившись, посмотрел на трубку для внутривенного вливания, которая от пластикового мешочка капельницы тянулась к руке Барлоу, и вынул очки из нагрудного кармана. — Он сообщил мне, что Мерлин упоминал Великий Ключ в одном из пророчеств, указывая, что тот может сыграть важную роль, случись Стражникам вырваться из своей тюрьмы. — Вооружившись очками, он прочел наклейку на мешочке капельницы. — Патрик подтвердил наши соображения, что мы должны найти местоположение Королевских хроник. Эта книга поможет нам открыть тайну Ключа. — Опустив голову, профессор вздохнул.

Бонни попыталась поймать его взгляд:

— С капельницей сэра Барлоу что-то не то?

Профессор мягко улыбнулся:

— Нет-нет. Отнюдь. — Он сунул руки в карманы. — Просто это напомнило мне о давних днях, когда я долгие часы налаживал подобную технику, чтобы она работала хоть немного получше. — Опустив голову, он коснулся ногой шнура электропроводки, уходившего под кровать. — Это были сумрачные времена, самые черные дни моей жизни.

Бонни сделала шаг к нему:

— Не хотите ли рассказать мне о них?

— О нет. Ни в коем случае. — Профессор достал из заднего кармана бумажник, вынул из него фотографию в рамке и показал ее Бонни.

Бонни вгляделась в черно-белое изображение мужчины в смокинге и женщины в свадебном платье. Она почувствовала радость этих двоих улыбающихся людей.

— Она прекрасна, профессор. И вы выглядите таким счастливым.

— Да, такими мы и были. — Он вернул фотографию обратно в бумажник и выпрямился. — Прошло более двадцати лет с тех пор, как ее не стало.

— Я знала, что она умерла, но не знаю, когда именно. — Бонни взяла руку профессора в свои ладошки и снова попыталась поймать его взгляд. — Должно быть, эти грустные воспоминания очень тяжелы для вас.

Профессор наконец посмотрел на нее и улыбнулся, но улыбка его была печальной.

— Так и есть. Она была светом моей жизни. Мы были так близки, как только могут быть люди, — общие мысли, общая душа. Наша дочь Элизабет собиралась замуж, и в вечер бракосочетания мы устроили прекрасный обед в шикарном ресторане: белоснежные скатерти, хрусталь, серебро, китайский фарфор — словом, все аксессуары, приличествующие событию. Поздно вечером моей жене стало очень плохо — какое-то пищевое отравление, — ее срочно отправили в больницу. Но она настояла, чтобы свадьба шла своим чередом. Один из моих студентов, Карл Фоли, которого вы, конечно, знаете как отца Уолтера, вызвался остаться с ней, и мы решили поставить видео в ее палате, чтобы она с больничной койки могла принять участие в церемонии.

— То есть ей все же довелось увидеть свадьбу?

— Да, но к тому времени, когда я вернулся к ней, она была уже совсем плоха. Врачи не могли объяснить, в чем дело, но казалось, она уплывает; ее сознание покидало тело. Она кричала: «Помогите! Я падаю!» — хотя лежала в постели. Как вы можете представить, я неотлучно находился при ней, но Бог не ответил на мои молитвы и мои мольбы. — Он поправил трубку от капельницы, его нижняя губа задрожала, и голос дрогнул. — Она… — Сглотнув, профессор вытер слезы. — Той же ночью она скончалась.

Бонни взяла его под руку и прижалась головой к плечу профессора.

— Мне так жаль, профессор.

Наклонившись, он поцеловал ее в макушку.

— Как и многим другим, мой маленький ангел. Какие были трогательные похороны! О ней искренне скорбели сотни людей. Сколько принесли цветов! Мы оба любили наш сад, так что я заполнил похоронный зал ее любимыми гвоздиками, к которым, конечно, добавил и восточные лилии, но гости несли и несли букеты и клали их на гроб. И как ни странно, люди приносили и наряды, которые моя жена делала для их дочерей. — Он с горечью засмеялся, и в его глазах блеснули слезы. — Она не любила, когда девочки носили брюки. Она считала, что юные леди должны выглядеть как юные леди. Во всяком случае, гости выражали благодарность мастерству и щедрости моей жены, и о любви к ней говорили многочисленные друзья и соседи. — Еще одна слеза скользнула по морщинистой щеке мудреца, и в голосе появилась легкая хрипотца. — Но там не было апостола Петра, который мог бы, появившись, пробудить мое сокровище от сна. — Вскинув руку, профессор закусил костяшки пальцев и закрыл глаза, пока его тело сотрясалось от сдерживаемых рыданий.

Бонни обняла его за талию и притянула к себе. Бросив взгляд на сэра Барлоу, она увидела, что и по его лицу текут слезы.

После долгой паузы профессор снова заговорил, и на этот раз голос его окреп.

— Когда мой земной путь будет закончен, я присоединюсь к ней — и я очень жду этого дня.

Бонни легонько толкнула его локтем.

— Я знаю, вам не хватает ее, но надеюсь, что ваш земной путь будет длиться еще долго. — Отойдя, она посмотрела на профессора с самой лучезарной улыбкой, которую только могла состроить. — То есть, ко всему прочему, она была еще и портнихой.

— Да. Что она вытворяла иголкой и ниткой! — Он снова вздохнул и сжал губы. — Но все это в прошлом. — Он подошел к окну и, засунув руки в карманы, уставился на пейзаж за туманным стеклом. По подоконнику, словно сотни осторожных пальцев, барабанили дождевые капли. — Меня заботит Патрик. Он выгладит слабым… словно бы изможденным. Ему уже несколько столетий. Он полностью стал человеком, и теперь боюсь, что его дни близятся к завершению.

Профессор рукавом вытер стекло.

— Патрик сообщил мне, что это неординарное погодное явление. Сезон муссонов покроет весь Северо-американский континент, и то же самое начнется в Европе.

— Вы думаете, именно из-за этого все вокруг такие раздраженные и нервные? — спросила Бонни. — Если работа демонов — вселять страх и беспокойство в сердца людей, то это явно их modus operandi, [2] но есть куда больше причин для такого дождя.

Барлоу сел в постели и откинул простыни.

— Мы не можем терять времени. — Он дернул полоску пластыря, который фиксировал на его руке трубку от капельницы. — Эти подонки из преисподней на шаг впереди нас. Мы должны созвать моих рыцарей и приготовиться к битве!

Бонни положила руку на запястье Барлоу:

— Подождите! Это сделает медсестра.

Профессор подскочил к постели и схватил Барлоу за плечо:

— Терпение, мой добрый друг. Доктор Каплан уже дал указание выписать вас. Мы заберем вас отсюда, как только это будет позволено.