Слезы луны

Nora Roberts

TEARS OF THE MOON (#2 OF GALLAGHERS OF ARDMORE TRILOGY)

Copyright © Nora Roberts, 2000

This edition published by arrangement with Writers House LLC and Synopsis Literary

Ирландия – страна поэтов и сказителей, мечтателей и бунтарей. Все в ней пронизано музыкой: танцевальными мелодиями, грустными балладами, воинственными маршами и лирическими напевами. В старину арфисты бродили от селения к селению, играя за еду и кров, а если повезет, то и за мелкие монеты. Бардов и сказителей – сеначаис – радушно принимали в любом доме, на постоялом дворе и у ночного костра. Их дар высоко ценили даже в эльфийских жилищах под зелеными холмами.

Так повелось с давних времен.

Однажды в тихую деревушку у моря пришла сказительница и встретила самый теплый прием. И нашла там свой дом и свою любовь.

И жил среди них арфист. Он думал, что счастлив, однако любви своей еще не нашел.

В голове у него всегда звучала музыка. То тихая, мечтательная, словно шепот возлюбленной, а то задорная и громкая, будто старый приятель кличет тебя в паб на пинту пива. Нежная, яростная или полная отчаяния музыка всегда звучала у него в голове и дарила радость.

Жизнь вполне устраивала Шона Галлахера. Правда, кое-кто считал, что Шон не желает покидать царство грез и мало интересуется тем, что происходит в реальной жизни. Он с этим не спорил. Его мир состоял из музыки, родных, дома и друзей; остальное было далеко.

Многие поколения Галлахеров называли своим домом ирландскую деревушку Ардмор, что в графстве Уотерфорд. Семья испокон веков держала здесь паб – по-домашнему уютное заведение, где можно выпить кружку пива или стаканчик виски, вкусно поесть и насладиться дружеской беседой.

Не так давно родители Шона обосновались в Бостоне, а семейное дело перешло к его старшему брату, Эйдану. Шона это более чем устраивало: он не стыдился признать, что не имеет ни деловой хватки, ни желания ее обрести. С него хватало кухни – готовить он умел и любил.

Пока Шон выполнял заказы и придумывал меню, из зала доносилась его любимая музыка, а иной раз она просто звучала у него в голове.

Порой, когда он готовил жаркое или делал сэндвичи, на кухню врывалась младшая сестра Дарси, самая неугомонная и честолюбивая из семейства, и затевала перепалку.

Но это лишь придавало изюминку его жизни.

Шон с удовольствием помогал обслуживать столики, особенно когда играла музыка или начинались танцы. А после закрытия не забывал наводить чистоту, ведь у Галлахеров всегда все сверкало.

Он любил размеренное течение жизни в Ардморе – плеск волн о скалы, переливы зеленых холмов, что катятся к темным горам. Тяга к странствиям, которой славились остальные члены семьи, обошла его стороной, Шон крепко врос корнями в песчаную почву Ардмора.

Его не влекли путешествия, как старшего брата Эйдана, уже повидавшего мир, или Дарси, пока только мечтавшую о дальних странах. У него было все, что нужно для жизни, и он не собирался менять точку зрения, хотя не так давно ему пришлось это сделать.

Всю жизнь из окна спальни Шон видел море – пенный прибой, набегающий на песок, синюю гладь, усеянную рыбацкими лодками, переменчивую стихию во всех ее настроениях – от шторма до полного штиля. Каждое утро, распахивая окно, он вдыхал свежий морской запах.

А прошлой осенью, когда Эйдан женился на симпатичной американке Джуд Фрэнсис Мюррей, в жизни Шона произошли некоторые перемены. По старой семейной традиции родовое гнездо доставалось первому из Галлахеров, кто свяжет себя узами брака. Поэтому Джуд с Эйданом, вернувшись из свадебного путешествия в Венецию, переехали в просторный семейный особняк на краю деревни.

Получив возможность выбирать между комнатами над пабом и небольшим коттеджем, принадлежавшим родне Джуд по линии Фицджеральдов, Дарси остановилась на первом варианте. С помощью уговоров и шантажа она заставила Шона и остальных, кого смогла обвести вокруг своего прелестного пальчика, превратить спартанское жилище Эйдана в маленький дворец.

Шон и тут не возражал. Ему больше нравилось благословенное спокойствие домика на эльфийском холме, откуда открывался чудесный вид на утесы и сады.

Его не смущал даже призрак женщины, бродившей по дому. Шон не сомневался, что она где-то здесь, хотя пока ни разу ее не видел. Леди Гвен тосковала по своему возлюбленному-эльфу, которого в свое время отвергла, и терпеливо ждала, когда спадет заклятие, и оба обретут свободу. Шон прекрасно знал историю юной девы, обитавшей в этом самом коттедже на холме триста лет назад.

Вместо того чтобы открыть свое сердце и признаться в любви, принц эльфов Кэррик показал Гвен, какая роскошная жизнь ее ждет. Трижды подносил он красавице серебряный кошель с драгоценностями: сначала бриллианты, рожденные в солнечном огне, затем жемчуга, в которые превратились слезы луны, и, наконец, сапфиры, вырванные из сердца моря.

Однако девушка, сомневаясь в его любви и не веря в судьбу, отказала эльфу. Как гласит легенда, драгоценности, брошенные Кэрриком к ногам возлюбленной, превратились в цветы на пороге ее дома.

«Теперь почти все цветы спят, – подумал Шон, – их убаюкала зима холодными ветрами с моря».

Над застывшими голыми скалами, где, как гласила молва, часто бродила красавица Гвен, нависли тяжелые грозовые тучи. Буря медлила, словно выжидала.

Утро выдалось зябкое; ветер стучал в окна, норовя выстудить дом. В очаге полыхал огонь, на плите кипел чайник, и Шону ветер не мешал. Сидя в теплой кухне, он слушал победную музыку ветра, грыз печенье, запивая чаем, и сочинял стихи на недавно придуманную мелодию.