Чтение онлайн

Хитра, змея. Противно.

– А вот ты, дорогой, мог бы дать информацию проверенную... почти точную. И должен был дать! Но нет! Ты решил, что гордый, что лучше назваться дохлым львом, чем живой собачкой.

– Ты хоть представляешь, что они с ним сделают?

Представляет и надеется. Даже нет, для таких надежда умирает, остается голый расчет. Так точнее.

– Тебе ведь плевать, сядет он или сдохнет? Так? Тебе и думать не хочется, что он ни при чем.

Надежда фыркнула и, дернув за руку – Димычу пришлось повернуться к ней лицом, – сказала:

– Какая разница, при чем он или нет? Что это меняет? Ничего! Он... он должен уйти, а я остаться. И только тогда ты, Димочка, получишь свой гонорар.

Ведьма. Настоящая. И договор составлен по правилам. Подмахни, это ведь пустяк, ничего не стоит, и цена за твою душонку приличная и даже очень. Честным будь – на квартиру свою ты в этой жизни не заработаешь, а до самой смерти в общаге торчать...

И ведь тебе не нравится Влад. Раздражает. Так, может, стоит избавиться от двух проблем одним махом?

– С кем встречалась твоя подруга? Был ли у нее любовник, кроме того, который за любовь свою платил? Может, в последнее время за ней что-то странное замечалось? Чего прежде не было...

Наденька высвободила руку и зонтик забрала:

– Дурак ты! Дураком и помрешь! А я без твоей помощи справлюсь... сама! Вот увидишь!

По ее лицу непролитыми слезами скользили капли дождя.

– Извини, – сказал Димыч. Он и сам не знал, за что именно извиняется.

А потом позвонил Влад.

Сидели в комнате. Две кровати, одна со скатанным матрасом и обнаженными пружинами. Вторая под грудой шмоток. Шкаф сосед вывез, выселяясь, а новый Димка так и не удосужился приобрести. Стол. Компьютер. Холодильник. Бедность, за которую вдруг стало стыдно, будто это он, Димка, сам себе такую судьбу выбрал.

А была бы своя квартира...

– Смотри, – Влад сдвинул стопку книг и тетрадей, которые Димка уже неделю собирался разобрать и большей частью отправить в мусор. Достал из кармана фотографии. Положил. Сел на стул и поморщился. – Чего ремонт не сделаешь?

– А на фига?

Какое ему дело до Димкиного жилища? Его, между прочим, не звали. Сам напросился. На нейтральной территории, по делу...

Хрен собачий ему, снобу, а не дело.

Слева из-за стены ударила музыка.

– Хотя ты прав. Не мое дело. Извини. Так вот, это Мишка. Михаил Курасев. Он появился в деревне вместе с Аленкой, но... короче, когда ты сказал про Серафиму, я вспомнил. Она учительницей была. Нет, не у меня, я-то только на лето там появлялся, а вот Мишка из местных.

В стену забарабанили, заорали матом.

– Уф, бестолково выходит. Короче, если сначала, то Мишкин отец бросил их мать и ушел к другой, про которую поговаривали, что она ведьма. А мать сошла с ума и подожгла дом. Погибли все, кроме Мишки. Ведьма же эта после повесилась. Или ее повесили. Вот такие пироги.

Он выдохнул и руку поднял, точно собираясь перекреститься. Но вместо этого взял фотографии и протянул Димычу.

– Моя служба и других проверила, из тех, которых ты в ресторане называл. Они все когда-то в Шильцах жили, понимаешь? А если не сами, то родители. У студентки твоей мамаша известной шалавой была, но умерла пару лет назад, хотя дочка, говорят, в нее уродилась. Думаю, он и заменил.

Музыка рокотала и трясла стены, смывая слова. И смысл сказанного доходил до Димыча медленно. Не верилось, что вот этот вот ненормальный тип взял и просто так выцепил связь, которую Димыч пытался нащупать.

– Я знал, где искать, – примиряюще сказал Влад. – Я подозревал, что дело не в ведьмах, а в том, кому ведьмы мерещатся. Тот, кто очень сильно пострадал от них.

Или еще пострадает, если согласится на заманчивое предложение обменять душу на квартиру. Черт!

– Да заткнешься ты или нет! – Дверь пинком распахнулась, пьяный взгляд зашарил по комнате. – А... это, извини, Димыч...

Через пару секунд заколотили в соседнюю дверь, началась ругань, грозящая перейти в драку. Да уж, дьявол точно знает, когда жертва пытается спрыгнуть с крючка.

– Ты думаешь, что это – он, – Димыч, отгоняя сомнения, взял снимок. Мальчишка. Лысый – а Палыч в детдоме брить головы не давал, хотя ему часто советовали – чтоб вшей избежать. Уши-блины приклеились к лобастой голове. Его небось дразнили. Точно дразнили, а дать сдачи силенок не хватило. Только у затравленных бывает такой ненавидящий взгляд.

– Ты мне не веришь, – констатировал Влад. – Право твое. Но ты хотя бы проверь. Потом сочтемся.

Прозвучало приказом. Конечно. Проверь, подведи гипотезу, сделай так, чтобы этот, незнакомый Димычу, человек оказался за решеткой. И взамен тебе что-нибудь предложат.

У дьявола много вариантов, найдется и для тебя, Димыч, подходящий.

Он молился, истово и страстно, избавляясь от сомнений. Он плакал, не видя, как слезы смывают с лица пыль и мел. Он дрожал всем телом и не чувствовал ни холода, ни жара.

И Господь, сошедши с распятия, преклонил колени рядом. Взял его руки в свои, деля раны на двоих, и кровь, полившаяся на пол, стала общей.

Терновый венец, возложенный на чело, был мягок. А рана в боку – когда взялась? – не мешала дышать.

...посмотри на себя! Ты ж ничтожество. Тесто перебродившее! Да меня засмеют, если...

Красные губы плюются ядом, глаза сверкают гневом. О, как прекрасна она, дева манящая, распутница-Лилит, черная кровь сердца пронзенного. Очаровала, околдовала, протянула надежду улыбкой, но лишь затем, чтобы ударить.