Слёзы Рублёвки
Шрифт:
Склеп.
А Наталье Голландия нравилась! Ещё когда они ехали с ней из Аахена по ровным, как стол, лугам, она всё находила в них какую-то романтику. В её голове, оказывается, складировалось множество историй, и теперь она щебетала в машине о каких-то там художниках, о каких-то войнах, когда голландцы заливали эти равнины, открыв дамбы, что отделяют их от моря… Об империи, от которой сегодня остались здесь, в Амстердаме, лишь магазины колониальных товаров. Словно вытащенные из старых книжек. Да колониального же стиля бары, похожие на те, что были в 'Пиратах Карибского моря'.
А вот Виктору отчего-то пришла в голову фраза, которой Черчилль вроде бы оценил Сталина. Тот, вроде бы, сделал две ошибки: 'показал Европу русскому солдату — и показал русского солдата Европе'.
Отчего эта фраза пришла и теперь никак не хотела уходить из головы, он, впрочем, не знал.
Наташка не была солдатом. И вела себя вполне по-европейски. Тем более — с двумя её языками. Одета она была стильно — и так она умела одеваться сама. Он лишь подкупил очень украшавший её браслетик с бриллиантами.
Честно говоря, несвоевременное гусарство. Дела идут всё хуже. Как бы не пришлось расходовать последний резерв — депонент в 'Сити-банке', который лежал на срочном вкладе и обрастал процентами. Но и не подарить своей женщине вещь, которая ей так понравилась…
Своей? — переспросил он себя.
Твою мать! — тут же внутренне выругался.
Он помотал головой.
Наталья замолчала, глядя на него с немым вопросом.
Он кивнул — рассказывай, мол, дальше. Но раздражение уже поселилось в мозгу.
Многое знала Наташка. Многое умела. И в постели тоже. И рядом с этой самостоятельной, даже самоуверенной — и стильно-дикой — женщиной было приятно находиться рядом. Этакая дикая кошка ластится и позволяет управлять собой только одному тебе. Приятно.
Но скучно.
Точнее, именно здесь, в Европе, стало скучно. Когда все дела у него на Франкфуртской ярмарке закончились, и закончились дела здесь, в его магазине в Голландии, и они решили остаться ещё на недельку и покататься бесцельно по разным уголкам разных стран.
Рассказывала…
Ему не к чему было придраться. Она всё делала, как надо. Она прекрасно помогала ему на ярмарке, особенно с переводом на французский. Она не требовала ничего, что он сам не предложил бы ей. Она с удовольствием играла роль помощницы на переговорах. И глаза партнёров ясно указывали, что они высоко оценивают то качество бизнеса, которое мистер Серебряков демонстрирует своей сотрудницей.
В глазах европейцев, женщины которых в массе своей страшны и дурно ухожены, — если не считать парижанок, конечно, — она выглядела восхитительно. Конечно, бизнесмены его, Серебряковского уровня, тоже с удовольствием пользовались girls guard. Но то были так, куклы. А Наталья была в их глазах покорённой Клеопатрой…
Обворожительной Клеопатрой.
И всё равно — чего-то не хватало…
Вечером она его вытащила из отеля, где по коридорам витал сладостный, словно трупный, запах марихуаны. Пойдём, развлечёмся, сказала она.
Виктор недолюбливал Амстердам. Чем-то жалок ему казался этот город. Когда-то великий, а сегодня демонстрирующий, во что превращается страна, решившая остановиться. Уйти на пенсию и насладиться заслуженным отдыхом.
И особенно это касалось вечеров. Когда натрудившиеся за день на уборке улиц и реконструкции трамвайных путей голландцы вместе с государственными пособиями отдают иммигрантам и свой город. Столица былой мировой империи поделена среди населения по времени суток: голландцы трудятся днём, иммигранты — ночью… развлекаются. Бродят по улицам, сидят в барах, слоняются по дискотекам. Негры и малайцы, индусы и восточноевропейцы, вьетнамцы и латиноамериканцы — вот основное вечернее и ночное население этого города. Когда натуральные голланды уже спят, умаявшись за день. Население, которое к тому же занимается довольно специфическими вещами.
Правда, всего двумя. Из-за них Амстердам и известен во всём мире. Как место, где свободно можно курить лёгкие наркотики. И как город, где существует один из самых знаменитых в Европе кварталов эротических услуг. А те, в свою очередь, носят настолько откровенный характер, что в столицу Голландии стекается половина всей пресыщенной интимными радостями планеты.
Когда-то, когда Виктор побывал здесь в первый раз, ему даже понравилось.
Как только минуешь старинную двуглавую церковь и выстроившиеся за ней, как моряки на подъем флага, кабачки в старом голландском стиле, сразу же окунаешься в человеческое бурление этого 'Секс-Квартала'.
Но человеческое бурление лишь поначалу кажется довольно хаотичным. Виктор ещё в первое своё посещение понял: на самом деле всё организовано как в компьютерной программе. Скажем, объект имеет интерес к наркотикам. На его воспалённые видеорецепторы выводится надпись: 'Кафе Экстази'. А на обонятельные — приторный запах анаши. И после ряда незамысловатых транзакций объект получает удовлетворение, а 'программист' — бонус в виде похожих на размытые дождём фантики голландских гульденов.
Тогда ещё были гульдены.
Но Квартал — это всё-таки больше всего секс. Так что загрузка рецепторов соответствующая: минимально одетые девушки в окнах первого этажа, мужички-зазывалы с их скороговоркой о 'великолепном шоу из самых красивых женщин', интимные аксессуары в витринах, способные остановить кровь в жилах у человека с воображением.
Клоака. Но золотая.
Таксист пытался их с Натальей поначалу запугивать.'No safe! No safe! Мы туда не ездим!' Врал, собака — полно их там шныряет, тоже свою толику дохода от базового биологического инстинкта тянут. И этот поехал, куда он уйдёт от хорошей суммы!
Но на самом деле сейчас всё было каким-то… приевшимся, что ли… Вроде бы он в порядке, что доказывал не далее как сегодняшней ночью — но… Не интересно, как двое укуренных той же анашой трахаются на сцене перед одобрительно рычащей толпой. Или 'Лайв шоу' — живые девочки под музыку демонстрируют факт, что все женщины анатомически устроены практически одинаково. И не больше. Ещё где-то покажут, для каких необычайных функций можно приспособить обыкновенные органы размножения. И что? Как в компьютере. И уровни игры разные. Хочешь, последи за скорой любовью в магазине одежды между продавцом и покупательницей юбки. А хочешь — пройди дальше и за коллективной садомазохистской оргией понаблюдай.