Чтение онлайн

Здесь было несколько скульптур. Одни — ультрасовременные, другая, изображающая склоненную фигуру женщины, была вырезана из черного, похожего на эбонит дерева. Над всем этим великолепием парила восхитительная крыша, живописней которой, пожалуй, в комнате не было ничего.

Всем своим существом Кэндис ощущала, как напряженно пульсировало ее тело в ожидании чего-то нового, неизведанного, как быстро бежала по жилам кровь. В комнату ворвался легкий ветерок, принеся с собой отдаленный ритм барабанов, жалобный крик какой-то птицы, похожий на плач скрипки. Это была не птица тикау, но и ее песня, задевая тончайшие струны, проникала в самую душу.

Вот почему, подумала она, закаленные в штормах капитаны с трудом удерживают свою команду, едва достигнув Южных морей. Как они обольстительны, эти Южные моря, сколько в них идущего из глубины веков, опьяняющего душу дурмана! Яд их смертелен, он губит душу, и ты так же, как и они, не можешь найти в себе силы противостоять их губительной власти.

Так вот, значит, как это бывает. Влечение, которое она сейчас испытывала, было не чем иным, как естественным интересом чувственной и восприимчивой женщины к сильному, мужественному, зрелому мужчине, подогретым романтической обстановкой происходящего. Если все это так, то она совершенно напрасно пребывает в таком смятении.

— Какой странный у вас взгляд, — пробормотал он.

— Странный? Мне трудно судить — я не вижу себя со стороны. Какая чудная комната!

Он улыбнулся, ничего не ответив, и в течение всего ужина, который подавался на открытой веранде прямо под звездным небом, он обращался с ней с подчеркнутой любезностью хозяина. Она снова смогла овладеть собой. И в самом деле, глупо было так нервничать! Влечение — это физиология, она возникает в твоих клетках так же непроизвольно, как чувство голода. Впервые в жизни она столкнулась с таким мужчиной — сильным, физически привлекательным, неотразимым, да к тому же еще в тот самый момент, когда она находилась в полном смятении после встречи со Стефани. Вполне естественно, что она так бурно среагировала.

Почувствовав огромное облегчение, она оживилась. Она с большим удовольствием попробовала все те изумительные блюда, что подавались за ужином, выпила немного хорошего вина и обнаружила, что легко отвечает на его учтивую болтовню. Она даже с удивлением отметила, что подшучивает над ним. Ее маленькое лицо искрилось от смеха. Она видела, что он не привык к тому, чтобы над ним подшучивали, но его колдовские глаза светились неподдельным весельем, когда он отвечал ей.

Он попытался налить ей еще немного вина, но она покачала головой и поднесла руки к пылающим щекам.

— Вино просто изумительное, но я и так выпила больше, чем нужно. Как только я начинаю чувствовать, что у меня горят щеки, я знаю, что уже выпила достаточно.

— Какая разумная девочка!

— Женщина. — Она надменно вскинула бровь. — Благодарю за комплимент.

— Прошу прощения, но с этими пылающими щеками и такими сонными глазами вы действительно похожи на пятнадцатилетнюю девочку.

Она устало вздохнула.

— Я знаю. Это несчастье всей моей жизни. Ведь мне двадцать три. А вам?

— Тридцать три.

— Это большая редкость, чтобы человек в таком возрасте стоял во главе столь крупной и влиятельной фирмы, как ваша.

В ответ он слегка пожал плечами, но глаза его по-прежнему были устремлены на нее.

— Это то, к чему меня готовили, хотя я никогда не думал, что так скоро приму на себя обязанности главы фирмы. После смерти моих родителей совет директоров хотел разбить ее на отдельные предприятия, нарушить то единство, добиться которого стоило моему отцу огромных усилий. Я не мог допустить этого, и, к счастью, у меня хватило сил настоять на своем, но это было очень непросто.

Может быть, это ожесточило его, или он таким родился? Взгляд ее медленно скользнул по его лицу, пытаясь найти в его чертах то, что мгновенно производило такое впечатление на любого, кто его видел. Неужели это удивительное лицо, эти жесткие, хищные черты были когда-то по-детски округлы и мягки? Трудно было представить его ребенком. Неужели он мог смотреть на кого-то так же нежно, как на свою сестру?

«Непросто» было в этой ситуации типично английским выражением сдержанности. Кэндис удивленно подняла брови.

— Кажется, я что-то читала об этом в газетах. Насколько я помню, они писали, что все это больше напоминало войну, причем войну не на жизнь, а на смерть.

На лице Сола мелькнула улыбка, от которой по спине у нее пробежал холодок. Та же хищная, волчья улыбка.

— Что же, я люблю, когда мне бросают вызов, — негромко сказал он.

— А я — нет. Во всяком случае, не в такой форме, — проговорила она со страстной убежденностью в голосе. — Я предпочитаю тихую, спокойную жизнь.

Он усмехнулся. Усмешка была не из приятных, но то, что он сказал дальше, звучало не без юмора.

— Вздор! У вас такой взгляд… Как бы вы ни старались спрятать его, так застенчиво опуская ресницы.

— Какой? — Искренне озадаченная его словами, она допустила неосторожность и посмотрела ему прямо в глаза. Они смеялись.

— Дерзкий. Как у самого настоящего пирата! Скажу больше, у вас очень упрямый рот. Почти невозможно поверить в то, что вы хотите тихой, спокойной жизни.

— Скоро вы договоритесь до того, — сказала она с усмешкой, необъяснимо вдохновленная его словами и тем, что, произнося их, он, не отрываясь, смотрел на ее губы, — что станете утверждать, будто верите во френологию!

— Это потому, что я сказал, что у вас дерзкий взгляд? Я всегда считал, что френологи определяют характер человека по шишкам на голове!

— А некоторые из них — по ртам! — парировала она.

— Значит, вы не любите, когда вам говорят, что вы вспыльчивы и импульсивны? Интересно, почему? Еще несколько минут назад вы говорили мне, что хотели бы быть похожи на моего дерзкого и отчаянного предка, и собирались плавать по неоткрытым морям!

Она бросила на него беспокойный взгляд. Он по-прежнему улыбался, от души веселясь тому, как ловко он заманил ее в ее же собственную ловушку.