Чтение онлайн

Я был в панике, но сначала я должен был кое-что рассказать брату.

— Здесь есть еще одна женщина. Она в одной из камер, ты можешь ее найти? А еще я где-то обронил посох. — Мой голос был почти неузнаваемым, низким и дрожащим от волнения. — Мне нужно отвести Мишу к целителю. Она в плохом состоянии. Он залил ее маслом.

Луи, должно быть, был где-то рядом. Он появился в поле зрения.

— В мире мало целителей, которые знают, как бороться с последствиями Лунарти. Лучший, кого я знаю, — это Чан. Он в Шанчжоине, недалеко от китайской тюрьмы. Я открою портал.

К тому времени, как Луи открыл портал, Брекстон уже держал беловолосую девушку на руках. Перед тем как потерять сознание, она сказала ему, что ее зовут Джастис. Казалось, она делала все, что в ее силах, чтобы оставаться в сознании. Чтобы помочь Мише. Или самой себе. Неважно

— Посох исчез, — сказал Брекстон, приподняв брови, его глаза сияли желтым. — И девушка — человек. Какого черта Кристофф держал здесь человека взаперти? Он практически заморил ее голодом.

Человек. Это было совсем не то, чего я ожидал. Конечно, я не стал тратить время на то, чтобы выяснять ее расовую принадлежность, потому что мне было просто все равно. Я сосредоточился на Мише.

Прижав ее хрупкую фигурку поближе к себе, я потянулся к нашему малышу. Страх, которого я никогда не испытывал, сжал мою грудь. А что, если там не было жизни? Как правило, масло в первую очередь воздействовало на самых слабых.

Когда мое сознание заполнил сильный стук сердца, я несколько раз кашлянул, чтобы сдержать слезы. Да, я был в тридцати секундах от того, чтобы не сдержаться и не разрыдаться, уткнувшись в неподвижное тело Миши. Я не пролил ни слезинки по Кардии. Ни одной. Но мне казалось, что у меня есть миллион для Миши и нашего ребенка.

Пожалуйста, не дай ей умереть, молился я, пока мы снова путешествовали по миру. Я надеялся, что Луи был прав насчет этого Чана, потому что если это было не так, то он только что подписал Мише смертный приговор.

Глава 12

Миша Леброн

Мое тело балансировало на тонкой грани между жизнью и смертью. Я чувствовала, как холодные щупальца следующей жизни тянут меня за собой. Но я не сдавалась. Мне нужно было бороться за свою дочь, потому что она еще не освободилась из моего тела. Ей нужно было жить.

Я упорно трудилась, цепляясь за все якоря, которые у меня остались в этом мире. Самым прочным был этот потрясающий шнур у меня в груди, белый и мерцающий, пронизанный серебряными и фиолетовыми нитями. Сила этого шнура заключала в себе сущность всех сверхъестественных рас. Я ощущала дикую энергию оборотней, холодную силу вампиров, земных магов и элементарные связи фейри. Это было всем, и это удерживало меня на этом плане.

Боль была моим постоянным спутником, и в некотором смысле я цеплялась за агонию. Это была еще одна вещь, связывающая меня с телом, которое, как мне уже начинало казаться, мне больше не принадлежало. Моя волчица завыла, обволакивая нас обеих своей силой. Она была бойцом, она помогала мне бороться.

Я продолжала мысленно взывать к Максимусу, используя нашу связь. Несколько минут назад что-то произошло. Тепло разлилось по моим усталым и замерзшим конечностям, и это приблизило меня к миру живых. Ближе к нему. Но потом смерть снова попыталась украсть меня.

Казалось, я провела годы, стоя одной ногой за завесой, то погружаясь в боль, то выплывая из нее, недостаточно свободно мысля, чтобы беспокоиться, но достаточно, чтобы цепляться за жизнь. Темная жидкость просачивалась все ближе к матке, к центру моего тела, и я изо всех сил старалась держаться, чтобы это не коснулось моей дочери.

Тогда меня пронзила острая боль, и я закричала. Каким-то образом в моем теле еще оставалось достаточно сил, чтобы кричать и биться. Сильное тепло окутало меня, прижимая к себе, лаская мою кожу.

Оно шептало нежные слова, но я больше не могла слышать или понимать такие вещи. В моем мире теперь не было ничего, кроме боли. Я не могла даже ухватиться за последние нити защиты моего ребенка.

Затем, когда меня окружило еще больше голосов, боль в моих конечностях немного утихла. Это длилось очень недолго, но даже этого крошечного уменьшения агонии было достаточно, чтобы я успокоилась. Я почувствовала, как огонь затеплил свою последнюю искру жизни, прежде чем окончательно угаснуть. Когда агония прошла, я смогла еще глубже погрузиться в темноту.

Миша. Не оставляй меня. Голос моей сестры был тихим, едва слышным в сознании, но моя душа чувствовала ее. Ты в безопасности. Мы позаботимся о твоей безопасности и ребенке. Ее теплых заверений было достаточно, чтобы я перестала удерживать своего ребенка. Она говорила правду. Я чувствовала, что моя дочь теперь в безопасности. Тьма никогда не коснется ее.

— Миша!

Резкий тон того, кто назвал меня по имени, прорвался сквозь уютное местечко, в котором я жила в своей голове.

— Клянусь богом, Миша Леброн, если ты не откроешь свои великолепные зеленые глаза, я начну ругаться. Я сделаю это. Я знаю, как ты относишься ругани. Я могу даже применить слово на букву «ч».

Даже находясь в полубессознательном состоянии, я теперь точно знала, кто требовал, чтобы я проснулась. Никто так не любил ругаться, как моя близняшка. Я с трудом сглотнула, во рту пересохло.

— Ты… — Я замолчала, так как начала кашлять. К моим губам приложили гладкий, прохладный предмет, и маленькие капельки воды немного смягчили сухость.

— Я никогда не слышала, чтобы ты использовала слово на букву «ч», — наконец сказала я, открывая глаза и обнаруживая обеспокоенное лицо своей близняшки, склонившейся надо мной. — Держу пари, Лиенда надрала бы тебе задницу, если бы ты это сделала.

Джесса усмехнулась.

— Я бы хотела посмотреть, как она попробует, и, конечно, я говорила о «членососе». Как думаешь, что я имела в виду?

Несмотря на то, что каждый мускул моего тела, включая лицо, чувствовал усталость, я все же сумела улыбнуться. Но улыбка исчезла со следующими словами Джессы.