Шрифт:
Пролог
Покрытый пылью и пятнами крови юный наемник прошел через украшенные сложным узором деревянные ворота и оказался в широком дворе, выложенным темным красным кирпичом. Двор был украшен растениями пустыни: широкие ветви дерева пагафа прикрывали от лучей темного солнца большой фонтан, окруженный каменными скамьями, отделанными полированными синими и желтыми плитками. В мягкой, ухоженной земле сада росли кусты ракиты с красивыми бледно-фиолетовыми цветами, красные и желтые пустынные метелки, огромные грязно-белые кактусы, высоченный, не меньше шести футов в высоту и двенадцати в ширину столетник, узорчатые листья побегов были раскрашены в синий и желтый цвета. За деревьями агафари, с их вечно-синими иголками, толпились стволы пустынной акации; их ветки, покрытые желтыми круглыми цветками, качались под легким ветром, привлекая своим замечательным запахом дюжины птиц, мелькавших среди ветов как крошечные стрелы.
Тихая, идилическая, мирная карина, а успокаивающий плеск струй фонтана делал ее атмосферу еще более мирной. И эта идилия резко контрастировала с той сценой, которую юный лейтенант только что покинул.
Матуллус помедлил около фонтана. Глубоко вздохнув, он снял с себя сине-желтый тюрбан, погрузил конец его в воду и тщательно почистил. Он не хотел, чтобы Лорд Энке видел его покрытым кровью, с головы до ног. Новости, которые он принес, и так были достаточно плохи. Он вытер пыль и кровь с лица, рук и груди. Кровь, впрочем, была не только его. Человек, чья кровь покрывала одежду, был капитаном стражи Дома Энке и умер ужасно и внезапно. Он как раз стоял рядом с Матуллусом, когда все это случилось.
Они получили сообщение о волнениях на рыночной площади. На центральном рынке Алтарука, всегда запруженном народом, со множеством ларьков и киосков, регулярно случались ссоры и драки, но тут заурядная драка быстро превратилась в настоящий бунт. Было похоже на то, что волнения послужили поводом для тщательно подготовленного нападения, которое и произошло, но все случилось так быстро, что Матуллус даже не понял, кто на кого напал.
Рота стражи Дома быстро шла между двумя рядами киосков, когда наткнулась на толпу, собравшуюся вокруг двух драчунов, круживших друг вокруг друга с обсидиановыми ножами в руках. Когда Матуллус пробивался вперед, через толпу, чтобы разнять двух мужчин, это и случилось.
Ослепляющая вспышка синего света где-то за толпой, раскат грома, громкие крики ужаса, безошибочно узнаваемое низкое гудение магических стрел, а потом удары, удары в тела людей. Толпа взорвалась, громкие крики сменились ужасными стонами, и все побежали. Стройный порядок роты распался, толпа смяла ее, каждый за себя, и Матуллус вытащил меч, одновременно пытаясь понять, откуда ударил свет.
Только тут он заметил несколько одетых в белое фигур, бегущих через торговые ряды, и по его телу прокатилась волна холода. Союз Масок!
— Стражники! — крикнул капитан. — Ко мне! Сюда! Образуйте пары!
— Капитан, — сказал было Матуллус, — это же мас-
— Двигайся, лейтенант! — крикнул капитан, не слушая его. — Вперед!
Они пошли через метущуюся, охваченную паникой людскую массу, мимо лежаших на земле стонущих людей, сбитых с ног магическими стрелами или задавленными толпой.
Следующее, что Матуллус мог вспомнить, что он лежит на земле, лицом в грязи. Ему повезло, он упал на чье-то тело, точнее на то, что осталось от этого тела: оно было исковеркано и обожжено до такой степени, что невозможно было ничего разобрать. На месте груди была огромная черная дыра, ее края обжигали даже через мундир. Матуллус в ужасе откатился в сторону, и в этот момент оно и случилось.
Капитан наклонился над ним и схватил его за руку. — Давай, парень, вставай, надо идти, — и в тот же момент исчез в обжигающей вспышке синего света. Раздался мягкий глухой звук, вроде как молот ударил по голому телу, и капитан отлетел назад, покрытый кровью и своими собственными кишками.
На какое-то время Матуллус ослеп. Ослепляющая вспышка магической энергии стерла все, какое-то время перед его глазами плясали только цветные пятна и разноцветные лучи света. Он почувствовал нестерпимый жар, а потом ощутил, что весь залит кровью.
Когда он пришел в себя и смог открыть глаза, он увидел черное выпотрошенное тело капитана в нескольких футах от себя, отброшенное силой взрыва, и от него осталось не слишком много. Не хватало руки и плеча, живот исчез, волосы и мясо были покрыты копотью. Матуллус взглянул дальше, за тело, и увидел его внутренности, разбросанные по земле. Его вырвало.
Когда же он с трудом, качаясь, поднялся на ноги, все было кончено. Вся рыночная площадь была пуста, за исключением нескольких отчаянных продавцов, пытавшихся спасти товары из горящих ларьков.
Тела лежали повсюду, некоторые еще живые и стонущие, но большинство без движения. Часть была затоптана толпой, а часть, вроде капитана, убита магией и покрыта золой и копотью. Матуллус стоял среди пламени и дыма, а оставшиеся в живых стражники собрались вокруг него.
— Сэр, что произошло? — спросил один из наемников, глядя на Матуллуса широко открытыми глазами. Все они вытащили мечи и ножи, и нервно озирались по сторонам.
— Где капитан? — спросил другой.
Матуллус указал на тело своим обсидиановым мечом. — Там… то что от него осталось.
Ему даже стало немного получше, когда двоих наемников вытошнило. По меньшей мере он не один такой.
Пожарная команда уже появилась, но делать ей было почти нечего, только смотреть на мародеров. Матуллус отдал приказ наемникам прекратить грабеж, потом вернулся в казарму, откуда послал подкрепление под командой капрала. А теперь, к сожалению, ему предстояло заняться намного менее приятным делом. Лорд Энке должен узнать о случившимся, немедленно.
Со вздохом, почистив себя, насколько это было возможно, Матуллус опять надел тюрбан на голову и спрятал его длинный мокрый конец под плащ.
Он еще раз глубоко вздохнул, расправил плечи и решительно пошел вперед — к зданию Дома Энке, одного из самых больших и могущественных торговых семейств Атхаса. Кирпичные стены вытянутого четырехэтажного дома, доминировавшего над всем районом, гордо поднимались над одно — и двухэтажными зданиями вокруг него. Даже внешный вид дома говорил о богатстве и роскоши. Коричневые, тщательно оштукатуренные стены дома были отделаны лучшими мастерами, а сводчатые окна и балконы были выложены синими и желтыми керамическими плитками. Постепенно повышающиеся закругленные верхушки стен естественно подводили взгляд к центру рокошного особняка, на парапете которого развевался флаг Дома Энке. Это было раздвоенный на конце стяг, разделенный горизонтальной полосой на две прямоугольника, синий и желтый, и он бился на ветру на фоне желтой керамической плитки.