Сломленные

Серия: Сломленные #1

Переводчик: Nikki Fenty

Редактор: Натали Иванцова

Вычитка и оформление: Татьяна Шерстобитова, Таня Панайоти

Обложка: Eli Black

Специально для группы K.N Книги.Переводы.

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

ПРОИЗНОШЕНИЕ ИМЕНИ ДЖАЙ:

Jai = Джай

Оно рифмуется со словом пирог, на английском pie (пай).

Mmm, pai (Ммм, пай) = Mmm, Jai (Ммм, Джай)

Освещение в вагоне мигает, когда мы проезжаем очередной тоннель. Я оторвала свой взгляд от электронной книги по этикету сестринского дела и оглядела поезд. Я и не заметила, как много людей сошли с поезда, с тех пор как я вошла. Полный вагон стал пустым, остались только я, храпящая старушка и широкоплечий парень в капюшоне, сидящий ко мне спиной. Думаю, мы все из одной части города. Бедные ублюдки... и я имею в виду прямой смысл этих слов. Мы давным-давно проехали как верхнюю, так и среднюю часть Нью-Йорка. Здесь никто не знает слова роскошь.

Когда мы выехали из тоннеля, освещение надо мной стабилизировалось, и я позволила взгляду блуждать за окном. Масса цветов и очертаний размывали предыдущие. Мне всегда нравились граффити, или, по крайней мере, я довольно хорошо к ним отношусь. Ничто не украсит ваш день так, как хорошая живопись в виде животного в толстовке с капюшоном, говорящая правительству трахнуть себя. Приятно видеть постоянные оттенки серого, черного и белого, разбавленные бунтарскими цветами. Даже когда темно, как сейчас в час ночи, приятно иметь что-то выделяющееся и чувственное, никогда не исчезающее в темноте.

Я вернула свое внимание обратно к книге и продолжила читать. Я пыталась быть заинтересованной, хотя потеряла место, где остановилась. Я недолго была студенткой-медиком. Для себя я знала достаточно, чтобы уметь наложить повязку на рану и сделать укол, но это несколько иное. Я провожу большую часть своего времени, наблюдая за другими медсестрами, узнавая все с помощью них, при этом, не застревая с головой в медицинской литературе. Никогда не была хороша в чтении. Не всегда все запоминается, и, по этой причине, теперь каждую минуту своей жизни я провожу за пределами больницы, готовясь к экзамену, который будет через три недели. Я выбрала карьеру медсестры не только ради оказания помощи людям, но и для острых ощущений, о которых ты и не догадываешься, и которые приходят с каждым вторым пациентом. Я жажду интриги и неизвестности. Я живу порывами волнения и возбуждения, которые приходят совершенно неожиданно.

Странно, от этой мысли мою кожу покалывает, словно ей известно что-то, чего не знаю я, и возбуждение расползается по позвоночнику. Я дрожу и наслаждаюсь этими ощущениями, пока внезапный приступ возбуждения не рассеивается, и я снова ничего не чувствую.

Трескучий голос гремит из динамиков, объявляя мою остановку, но мне не нужно напоминать, где я живу. Я и так это знаю. Не смогу забыть, даже если захочу.

Я тянусь к большой коричневый сумке, лежащей около моих ног, и дергаю за ремень, вешая ее через шею и поправляя на груди. Она тяжелая, и мой позвоночник жалуется на ее вес. Игнорируя это, я вожусь с планшетом, закрывая крышку, перед прибытием поезда на платформу. Когда тормоза завизжат, и звук замедляющихся колес становится более громким, двигаюсь с места на выход. Я держу глаза опущенными, мысленно поставив галочку в моем контрольном списке, чтобы убедиться в том, что ничего не забыла. Я берусь за поручень и терпеливо жду, когда звук тормозов поезда пронесется эхом под вагонами. Вибрация проходит по ногам сквозь мою обувь и слегка покалывает, словно миллион маленьких паучков, когда металл отчаянно трется о металл в попытке заставить поезд остановиться. В конце концов, поезд замедляется и, наконец, останавливается. Я чувствую, как громадное тело задевает меня, но не поднимаю глаза. Живя в этой части города, я научилась держать при себе даже что-то такое простое, как взгляд в неправильном направлении, который может привести к неприятностям. И беда в том, что это последнее, что мне нужно в это позднее время.

Два гудка раздаются по вагону, и женский голос благодарит нас, напоминая нам смотреть под ноги. Я задерживаюсь на несколько секунд, прежде чем двери начинают со скрежетом открываться. До того как они полностью открываются, двигаюсь вперед, как и незнакомец рядом со мной. Что, блядь, случилось с элементарной вежливостью? Леди затем джентльмены?

Взвизгнув, отскакиваю от огромного парня к краю дверей. Двери вздрагивают от столкновения со мной, и я проклинаю планшет, который выскальзывает из моей левой руки и падает на грязный бетонный пол вместе с моим желудком. Споткнувшись, я пытаюсь восстановить равновесие, и мне это удается, но экран планшета разбит. Не подлежит восстановлению. И у меня нет проклятых денег, чтобы исправить это.

Я смотрю на широкоплечего парня в черной толстовке. Он продолжает идти с опущенной головой и небрежно закидывает рюкзак на широкие плечи.

— Эй! — кричу ему вслед, но он не оборачивается.

Я поднимаю планшет и прижимаю его к груди. Смотрю на восток, в направлении своего дома, но грубый незнакомец двигается на запад. Здравый смысл подсказывает забыть об этом и не преследовать огромного незнакомца в темноте, но мой пустой, изъеденный молью бумажник на мели. Голод и тяжелая работа побеждают гордость. Нет никакого способа дать шанс здравому смыслу. Глупо рисковать своей жизнью ради денег, но в темные времена они единственное, что удерживает меня от того, чтобы не сброситься с Бруклинского моста.

Двери поезда позади меня закрываются, и я слышу, как он спускает тормоза. Несмотря на свое внутренне чутье, двигаюсь в направлении незнакомца, оставляя здравомыслие и пустой поезд позади себя.

Кровь.

Ненавижу ее вкус. Тем не менее, позволяю металлическому резкому привкусу сочиться по моим вкусовым рецепторам. Новый приступ страха вспышкой проносится по нервам, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы мое тело перестало дрожать. Я следую за парнем в капюшоне по темной аллее бывшего промышленного района. Склады и мусор заброшенных машин заполняют пространство, забытое развивающимся миром. Я сжимаю губы, опасаясь издать резкий испуганный звук и пробудить что-то, что прячется в углах. В данный момент высокий парень, разбивший мой планшет — не самое мое большое беспокойство. Однако, пауки и столбняк... меня бросает в дрожь.

Я звала незнакомца сотни раз, но он не реагировал. Думала, что он игнорирует меня, до тех пор, пока он не сорвал наушники от Ipod, скрытые капюшоном, быстро огляделся по сторонам и надел их обратно.

Он меня не слышал.

Великолепно.

Тяжелые серые облака закрывают луну, и холодные нити сожаления скользят по моей спине, когда я следую за ним дальше по тусклому промышленному пустырю. Высокие стальные и искореженные склады возвышаются над нами, но незнакомец не обращает на них внимания. Кажется, ему комфортно здесь, гораздо более комфортно, чем мне. Опять же, если бы я была человеком с его габаритами, то тоже мало кого бы боялась. Когда я смотрю на него, на ум приходит большое количество слов, но он, определенно, не является жертвой.