Чтение онлайн

– Какого черта ты натворил, мудак?
– прорычал Алекс, приблизившись к Уилмеру почти вплотную, вглядываясь в более бледное в тусклом свете ночника лицо, и глаза с узким, похожим на точку, зрачком.

После, Алекс часто спрашивал себя, почему не заметил всего этого раньше. Ведь на самом деле признаки были налицо, практически лежали на поверхности: странное поведение, болезненный вид, странные, неадекватные реакции, которые нельзя было списать просто на то, что парень был не от мира всего. Да если его не насторожили внешний вид и поведение, то наличие шприцов и ампул налоксона, известного антидота при опиоидных передозировках, должно было навести на очевидную мысль. Возможно, в его слепоте была виновата собственная усталость, возможно- утомительный график, но до этого момента Платт даже не подозревал о том, что он, на самом деле все это время жил с наркоманом.

Он быстро отпрянул, выпуская из хватки рубашку соседа, от чего тот, практически сразу осел на кровать и хрипло закашлялся, а Алекс, добавил света и, словно желая доказать или опровергнуть то, что казалось теперь таким очевидным, резко закатал рукава рубашки Макса, чтобы посмотреть на сгибы рук. И, конечно, увидел, что и ожидал.

Многочисленные следы от уколов.

– Мудак,- тихо, но отчетливо пробормотал Платт.
– Разрушаешь себя, даже спрашивать не буду, на чем ты сидишь. Ты вообще идиот?

– А ты уверен,- хрипло и надтреснуто пробормотал Макс, расплываясь в какой-то изломанной улыбке,- что идиот я? Это тебе потребовалось целых два месяца, чтобы понять...

– Ты же знаешь, что я могу на тебя донести?

– Да? Меня это так пугает,- вяло пробормотал Уилмер, а потом отвернулся на бок, прикрывая глаза.
– Давай, валяй.

– Ты хоть осознаешь, что ты делаешь? Это не шутки.

– А тебе что с того?
– как-то флегматично пробормотал Макс, а потом внезапно повернулся и резко сел, глядя прямо на Алекса.
– Что тебе с этого? А, я знаю... Тебе завидно.

Он улыбнулся, жутковато, демонстрируя желтоватые зубы, глядя на Алекса из-под серых, даже каких-то синеватых век, от чего Платту захотелось отойти подальше, отодвинуться от этого человека, добровольно уничтожающего себя.

Алекс глянул на свою постель, с испорченным матрасом и тяжело вздохнул. Сейчас, глядя следы выжженого центра посреди матраса, он почувствовал, насколько устал от этого всего.

– Полагаю, мне бесполезно просить тебя заменить мне матрас?

– Сам разбирайся со своим матрасом,- пробормотал еле слышно голос с другого конца комнаты, и Алекс, вздохнув, пошел к главному по кампусу, чтобы узнать, не завалялся ли где дополнительный матрас.

Лежа спустя час в постели, на найденном в подсобке старом, продавленном матрасе, который источал какой-то подозрительный запах мочевины и плесени, Алекс думал, что вот, на что она похожа, жизнь в общаге. Ведь это обязательно к нему должны были подселить героинового наркомана.

В голове роилось множество мыслей, и от всплеска адреналина сна не было ни в одном глазу. Он думал о том, что должен был догадаться об этом сразу, в голове крутилась оброненная Максом фраза о том, что из него никудышный доктор, если он не смог распознать, что человек рядом с ним, почти постоянно прибывает в наркотическом дурмане. И как он мог принять за бледность, явный отпечаток дурманящих мозг веществ? Думал о том, как может человек заведомо губить себя, уничтожая свой мозг. И о том, как это будет тянуться дальше, потому что сегодня, имея реальный шанс сказать о том, что его сосед употребляет, он почему-то промолчал.

После того, что открылось ему, их быт стал еще более раздражающим. Алекс теперь перестал сдерживаться, открыто костеря соседа на все лады, когда тот снова что-то творил с его вещами, или когда находил того спящим, после очередной особо мощной дозы. Но тому, кажется, было совершенно все равно. Он продолжал подчищать запасы из холодильника, брать без спроса вещи и устраивать свои сумасшедшие эксперименты не только над реактивами, но и над самим собой.

Платт отстраненно наблюдал за соседом и понимал, что фраза, брошенная сокурсницей Уилмера, несла еще более зловещий смысл. Он действительно был помешан на химии. Узнав о зависимости Макса, Алекс начал присматриваться, отмечая, что этот идиот мешает препараты, чередуя вещества- а его опыты по химии, так или иначе связаны с различными смесями.

Иногда, в периоды активности и экспериментов, Макс бегал по комнате с болезненно расширенными зрачками- признаком приема кислоты. В эти дни он даже посещал занятия. Алекс, глядя на это вполне удовлетворительное функционирование, иногда думал о том, как это все прекратиться. Ведь идиот просто загоняет свой организм в наркотическое безумие. От осознания этого было мерзко и грустно, на самом деле. И еще, что его действительно интересовало и волновало: как Макс будет выходить из этого? Ведь то, что сейчас он поддерживал свой организм новой дозой, избегая болезненного выхода из этого состояния, только накапливало в его организме отравляющие вещества. Алекс знал про последствия, когда организм, лишившись наркотика, приходит в себя, пытаясь начать работать правильно.

И собственный пытливый ум, иногда, глядя на лежащего на кровати Макса, представлял, как того будет ломать, когда героин закончится?

Но героин, видимо, не заканчивался. Приходя домой Алекс все чаще замечал следы того, что Макс употреблял. А в один из дней, придя домой утром, он застал Макса крепко спящим рядом с лужей рвоты, а рядом с ним валялся пустой шприц-тюбик от налоксона. Он тогда только покачал головой, но для собственного успокоения проверил соседа и, только после того, как убедился, что тот в относительном порядке отправился спать, периодически подрываясь среди ночи, чтобы проверить его состояние.

Но с каждым днем их жизнь превращалось в опасное сосуществование. Все чаще эксперименты, которые проводил Макс, бросались на самой неприятной стадии: он мог забыть выключить горелку, мог налить кислоту в чашку, завонять всю комнату едким газом. И Алекс уже желал переселиться обратно в город, просто отказаться от общежития, но место здесь по стоимости выходило в три раза дешевле, чем квартира в складчину, поэтому он просто сжимал зубы и терпел, мысленно и вслух, костеря и проклиная соседа на все лады.