Чтение онлайн

Внезапная догадка, словно вспышка, осенила охваченный огнем разум нового главы рода Расхэ.

Ритуал передачи…

Сила рода, сосредоточенная в руках одного-единственного человека…

Выходит, вот почему таны рода Расхэ всегда были так сильны. Вот почему они так много знали. И вот почему вскоре после коронации нового тана всегда… во все века… так скоропостижно умирал старый.

Знания — это власть. И эту истину Расхэ усвоили уже очень давно. Поэтому в то время, как другие таны передавали преемникам лишь малую часть своих умений, Расхэ умудрялись передавать их целиком. Из поколения в поколение они дарили потомкам все самое важное, ценное, тем самым сберегая свое семейное наследие, не позволяя развеяться в пустоте ни крупице этих бесценных знаний. И в полной мере обеспечивая преемственность и власти, и жизни, и знаний в роду, тем самым усиливая его и поднимая на недосягаемую для большинства высоту.

Тан Альнбар вздрогнул, внезапно осознав, что нежданно-негаданно стал обладателем огромного пласта знаний о найниите, хотя до этого момента ему казалось, что его сведения об этом материале достаточно полны. Одновременно с этим в его голове закопошились всевозможные предположения, сомнения, незаконченные теории и даже прототипы устройств, с которыми когда-то работали его дед и отец.

Еще он, сам того не желая, стал обладателем информации обо всех складах, бункерах и схронах, которые веками создавались в самых разных местах страны. Какие-то из них, правда, давно уже были заброшены. Какие-то, напротив, по-прежнему функционировали. С некоторых надо было только снять десятилетиями сохраняемый стазис, и тогда в руках тана окажется полностью рабочий кабинет со всеми коммуникациями, вентиляцией и запасом еды и воды на достаточно долгий срок.

Также в его памяти отложились сведения обо всех действующих магических контрактах, которые когда-либо заключались от имени рода. Все сделки, причем как законные, так и нет, все договора, все имена и цифры…

Все данные по действующим предприятиям и заводам Расхэ.

Все списки посаженных на магические договора людей. Конечно, из числа тех, кто на тот момент еще был жив. При этом там были свои и чужие. Честные и не очень. Чужие шпионы и свои разведчики. Все контакты. Все номера. Все даты.

По сути, сейчас перед ним открылись все тайны рода, начиная от необычных и невероятных и заканчивая постыдными и даже страшными. Все, что было когда-либо придумано и сделано. Все, что было построено и уничтожено. Все, кого Расхэ когда-то возвысили или предали… абсолютно все. Включая суть того самого ритуала, который тан сейчас проходил, и его последствия, о которых он узнал слишком поздно.

— Нет! — прохрипел Альнбар, тщетно попытавшись вырваться из-под тяжелой руки. — Остановись… хватит! Не надо!

— Все ради рода, — прошептал тан Горус, дословно процитировав надпись на родовом гербе рода Расхэ, тем самым подтверждая, что сын понял его правильно. А потом сжал пальцы крепче, и Альнбару, отчаянно не желающему принимать такую правду, пришлось буквально силой выдирать себя из-под них. Через новую боль. Через крик. Через отчаянное нежелание продолжать эту взаимную пытку.

И он все-таки сделал это. Вырвался, тяжело рухнув на колени перед пошатнувшимся отцом и оставив в его руке клок темных волос.

— Хватит… — из последних сил прошептал он, уткнувшись лицом в восхитительно холодный пол. — Так нельзя. Есть ведь и другие пути.

— Других путей нет, — хрипло выдохнул опустившийся рядом с ним отец, успевший за эти несколько мэнов постареть на несколько десятилетий. — Спасибо, сын. Ты меня порадовал.

Тан Альнбар только горестно застонал.

— Я тебя убил!

— Это на благо рода. Но какое-то время у меня еще есть, так что вставай. Нам предстоит много работы. И к тому времени, как меня не станет, ты должен будешь суметь во всем меня заменить…

В себя я пришел, лежа на полу, под громкий писк отчаянно надрывающегося блокиратора, не менее громкое верещание встревоженного йорка и до кучи с омерзительным ощущением, что только что выбрался из ада.

Мое тело пылало. Казалось, что кожа обожжена до такой степени, что коснись ее или капни сверху капельку масла, как оно тут же закипит и с шипением взорвется, разбрасывая вокруг себя раскаленные капли.

При этом меня крутило и ломало, почти как тана Альнбара когда-то.

Из носа снова обильно текла кровь. С глазами и ушами тоже творилось неладное. Так что я даже не заметил, что в комнате появился посторонний, и не понял, кто именно меня зовет. А сообразил, что к чему, лишь через несколько сэнов, когда рвущая меня на части боль поутихла, чьи-то руки помогли мне принять вертикальное положение, а перед глазами вместо кровавой маски проступило встревоженное донельзя лицо наставника, при виде которого я с облегчением выдохнул и просипел:

— Дайнова память…

— Опять видение?

— Да, клайр его забери! — хрипло выдохнул я.

— Это уже переходит всякие границы, — нахмурился лэн Даорн, положив ладонь на мой пылающий лоб. — Хорошо еще, что меня Ши разбудил. У тебя жар. Ты весь горишь.

Я устало закрыл глаза.

Ах вот как он так быстро тут оказался…

Молодец малыш. Сам сообразил. А может, Эмма отправила его за помощью. Потому что мне было чертовски нехорошо. Хотя уже и не настолько хреново, как в самые первые мгновения.

Пожалуй, мне все-таки придется ближайшей ночью навестить Альнбара Расхэ и спросить его о причинах, потому что на такое дерьмо я, прямо скажем, не подписывался.

Йорк тем временем перестал тревожно пищать и затих, уткнувшись носом в мою вспотевшую шею. Тогда как лэн Даорн быстро сходил в ванную и, намочив полотенце, приложил его к моему разгоряченному лбу. И я с облегчением в него уткнулся, чувствуя, как остывает раскаленная кожа и как постепенно проходит ощущение, что с меня ее только что сняли заживо.

Это было даже хуже, чем когда я портил аппаратуру Кри в поисках похищенной Арли. Хуже, чем когда-либо. Проклятый сон буквально выпил из меня все силы. Как будто это не тан Альнбар, а я тогда стоял перед его отцом на коленях. Как будто это я горел, не зная куда деваться от этой страшной магии. И как будто это в мою несчастную голову вливался бушующий поток столетиями собираемой информации, после которой создавалось впечатление, что я похож на раздувшийся от избытка жидкости бурдюк.