Чтение онлайн

– Сравнили тоже...

– Я же просил: не обижайтесь. А вообще, хотите на спор, что кто-нибудь там, за бугром, обязательно вас упомянет? Вот на блок «Мальборо» и поспорим, все равно распечатали...

– Да заберите вы его!

– А что! И заберу. Но я ведь не закончил, Виктор Саныч.

– То есть вам еще не надоело тыкать меня мордой об асфальт?

– Терпите, батенька, терпите. Главный вопрос: кто же все это устроил и чего они от вас хотят взамен.

– Что значит – устроил? – спросил Слесаренко.

– Да все это, все... Ваше возвышение и привлечение, и... вся эта поездка в целом.

– Простите, я летал по делу, – сказал Виктор Александрович. – Я не турист, мы решали серьезные вещи.

– Не спорю, но их могли решить без вас.

– Неправда.

– Правда, Виктор Саныч, правда. Вы ведь сами, когда чего-нибудь хотите от депутатов, привлекаете их, создаете видимость совместного решения. Вы же знаете, им это нравится. Вот и вам понравилось.

– Но были ведь конкретные переговоры по конкретной бартерной линии, и я там, простите, был человек не последний, я первый подписывал...

– Все правильно. Просто немцам – тем, кто в бартере завязан, – хотелось лично посмотреть, кто заменил Воронцова, оценить вас и составить мнение.

– Зачем? – глупо выпалил Виктор Александрович.

– Да ладно уж... Чтобы знать, как им работать лично с вами. Прямо вам давать на лапу или соблюдать приличия.

– Вы совершенно не знаете этих людей, – убежденно сказал Слесаренко. – Вы с вашим другом Кротовым считаете их такими же...

– Ну, договаривайте.

– Вы же поняли! Зачем?

А вот вы не поняли ни черта, или прикидываетесь.

– Не так громко, пожалуйста.

– Я не люблю марксизм, тем паче ленинизм, но когда бородатый еврей говорит, что за двести процентов прибыли ихний Ротшильд родную маму удавит, тут я с ним согласен на те же самые двести процентов.

– Вы что, выпили с утра?

– Ну, заказал немного, здесь же носят. Вам задаром, нам за деньги. Да какое это имеет значение? Вы же знаете, что я прав.

– Ну, может быть, по бартеру и правы, – сказал Виктор Александрович просто так, чтобы свернуть этот нелепый разговор, начинавший его беспокоить. – Что же касается всего остального...

– А вот здесь-то и скрыто самое пугающее! – Лузгин пихнул окурок в пепельницу и снова посмотрел в проходе между креслами. – Чего они от вас хотят по-крупному? Зачем устроили весь этот вернисаж?

– Я же просил...

– Все, сбавим обороты. О, девушка! – вскричал Лузгин, приметив белое плечо в разрезе штор служебного отсека. – Позволите вопрос?

Девица выставила голову и сказала едким голосом мелкого начальника:

– Вам же объясняли, гражданин.

– Я тут слышал по радио... Как фамилия пилота, командира? Как?.. Значит, я не ошибся. Доложите ему, что здесь находится Владимир Лузгин... Нет, вы за него, милейшая, решения не принимайте, а просто исполните свои обязанности и доложите, как вам сказано.

«Стыд какой», – подумал Слесаренко.

Он выдернул газеты из сеточного кармана, сунутые туда как попало Лузгиным, и сызнова, другими глазами, а не так, когда искал заметки про себя, стал их просматривать и читать. Писали про дефолт (здрасьте вам, еще одно новое русское слово) и падение премьера Кириенко. Про падение читать было приятно – умненький гладкий мальчишечка раздражал Виктора Александровича с первого своего появления на телеэкране, этакий нерастолстевший покуда гайдарчик, в очечках, наловчившийся складно лопотать, а спившийся кремлевский самодур сунул ему в ручки всю страну: давай, верти, доканывай – предельная и наглая насмешка над всеми, кто хоть что-то понимал и делал в этой жизни. С нескрываемым от самого себя злорадством он вспомнил читанное в областной газете: рассказ товарища, ходившего с Сергунькой в детский сад, как им не разрешали заходить с площадки в помещение без ведома нянечки, и как того приспичило, как бегал он туда-сюда, а нянечка запропастилась, и бедный наш мальчишечка не утерпел и сделал под кустом, а после взял лопаточку и аккуратно закопал (Слесаренко в жизни не читал более объемлющего определения судьбы и характера), а вот теперь и его самого закопали, но он-то выкарабкается, сбежит куда-нибудь в Австралию, а народу и стране теперь глотать им позакопанное, ведь цены взлетят, а индексировать нечем – ни пенсии, ни зарплату бюджетникам, и как же мог серьезный, умный Кротов так бездарно залететь с договорами, или не бездарно, то есть не даром, но об этом не хотелось даже думать.

– Ну, блин, тебя не дозовешься, – сказал Лузгин, поднимаясь из кресла. Навстречу ему по проходу шел в развалку улыбающийся летчик; растопырив руки, обнял Лузгина и даже приподнял слегка, потряхивая. – А я-то думал, что ты все еще в Анголе.

– Закончили с Анголой! – весело ответствовал пилот.

– А ты, я смотрю, похудел, мозоль пропала. – Последовал тычок по животу, и Лузгин замахнулся ответно, потом разжал пальцы и обнял пилота за шею.

– Знакомьтесь, Виктор Александрович, – сказал Лузгин, освобождая командира из захвата, – великий наш летун Анисимов, борец за правду и просто хороший человек.

– Как был ты болтуном, – сказал пилот, – так и остался, Вова. Пойдем, там впереди два места есть.

– Да я вообще не в этом салоне лечу.

– Какая разница! Я все же командир...

– По расписанию прибудем? – спросил Виктор Александрович ради соучастия.

Пилот глянул по сторонам, наклонился к нему и сказал, снизив голос:

– Нам передали: порт закрыт, очень сильный дождь с боковым ветром. Сейчас решаем, где садиться – в Тюмени или в Свердловске.

– Вот же черт! – вздохнул Слесаренко. – Ну что за невезенье. Теперь будем валандаться...

Пилот развел руками и помотал стриженой под ежик черепастой головой: мол, ничего не поделаешь.

– Ты погоди, командир. – Лузгин схватил его за галстук, покачнувшись. – Брось ты эти фокусы, я тебя знаю, ты же всепогодный. Кончай ты эту ерунду для малолетних, у тебя же друзья на борту.

– Ну, тем более, – сказал пилот. – Друзьями рисковать...

– Кончай ты, а? – Лузгин подергал коротко за галстук. – Покажи класс, Максимыч, доставь друзей по назначению. Свяжись там, наболтай чего-нибудь...

– Болтать – по твоей части, Вова, – усмехнулся пилот. – Ну, тогда посиди, я сейчас....

Лузгин подтолкнул его в спину и упал на кресло от отдач и.

– Сделает, – произнес он, для пущей уверенности выпятив нижнюю губу. – Это мой друг.

– Я понял, – сказал Слесаренко.

– У него был конфликт с начальством в авиаотряде, я ему тогда крепко помог, две передачи сделал про него.

– Я понял, – повторил поспешно Виктор Александрович.

– Но он все равно потом со всеми разругался и ушел в загранку, летал в Анголе на Ан-12, его даже сбили один раз, ну, эти, из «Унита», им американцы «стингеры» продали, я читал...