Шрифт:
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Обида
Эта история произошла на самом деле, поэтому название места не приводится и все имена изменены.
Случилось это в небольшом провинциальном городке, где-то в центре России. На улице стояло лето в самом разгаре. Дождей не было уже месяц, и городок постепенно покрывался пылью. Целыми днями палило солнце, и только к вечеру, когда оно начинало крениться к горизонту, жизнь в городке понемногу оживала.
Именно поэтому день рождения Светы было решено отметить вечером.
Свете сегодня исполнилось десять лет. Мама девочки умерла от болезни три года назад, и Света жила со своими папой и бабушкой, в огромной квартире на втором этаже трехэтажного особняка дореволюционной постройки.
Папа Светы был большой начальник. Его возили на работу на служебной машине и у него был большой кожаный портфель. Он целыми днями отсутствовал на службе и Свете приходилось почти все свое время проводить в обществе своей бабушки.
Когда была жива мама, они жили совсем в другом городе, далеко отсюда. Тогда Света конечно слышала, что у нее где-то есть бабушка, но никогда ее не видела. Потом мама умерла, и им с отцом пришлось переехать к ней, сюда, так решил папа.
Для самой Светы переезд стал самым большим испытанием в жизни, после ухода мамы.
Новое место, новая школа – все это было ничто, по сравнению со знакомством со своей бабкой, Галиной Николаевной. Именно так, до сих пор, ее и называла внучка. Обращаться к ней запросто – баба Галя, просто язык не поворачивался.
Галина Николаевна Орлова была женщина статная и чопорная, как будто знатная дама из царской эпохи. На самом деле она была из семьи кузнеца и родилась в поволжской деревне. Откуда в ней взялась вся ее высокомерность и манеры держаться с людьми – Свете было неизвестно. Галина Николаевна ходила по дому с гордо поднятой головой, обмахивалась веером и зимой и летом, и обращалась к внучке только «милочка» и «душечка». Хотя большую часть времени она проводила в своей комнате, вход в которую Свете был строжайше запрещен еще в день их приезда. А попасть туда Свете очень даже хотелось.
Всего в их квартире на втором этаже было три комнаты. Одну из них заняли Света и ее папа, одна была общей гостиной и столовой, а в третьей жила бабка. Ее комната находилась в конце длинного темного коридора, увешанного старыми картинами в темных резных рамах. Дверь комнаты, мало того, что всегда была закрыта на замок, еще и закрывалась наглухо тяжелыми бордовыми портьерами с золотой бахромой по краям. Даже отец, когда ему необходимо было что-нибудь сообщить своей матери, стучался в дверь и ждал ее снаружи. Света никогда, со дня приезда, не видела его выходящим из этой комнаты.
Так вот, однажды, когда отец был на работе, Света прокралась по коридору и спряталась за портьерой. Простояла она там минут десять, пытаясь по звукам понять – что – же происходит за дверью. Она уже хотела покинуть свое тайное место, когда стала различать довольно странные звуки: сначала кто-то громко ходил по комнате взад-вперед, потом шаги прекратились, и послышалась – то ли тихая песня, то ли стон, в общем, голос. Суть в том, что голос был мужской, а в гости к бабке никто никогда не ходил. После этого наступила тишина, а потом в комнате что-то громко уронили на пол, что-то очень тяжелое. Света от неожиданности коротко вскрикнула и убежала прежде, чем ее могли застигнуть за этим занятием.
Разговора о том, чтобы спросить у своего отца, а тем более у бабки, кто мог разговаривать в ее комнате – даже быть не могло. Так Света и терялась в догадках. И, в тайне, готовила план проникновения в святая – святых их квартиры.
Вечером приехал с работы папа. Он тихонько открыл дверь квартиры своим ключом и прошел на кухню. В руках у него была большая коробка из-под обуви, которую он сразу спрятал под стол.
Потом, когда они уже сидели за столом в столовой, он все время загадочно улыбался и подмигивал дочери, как будто спрашивал: «А, ты еще не знаешь!». Он уже подарил дочери большую коробку конфет и букет цветов, и теперь ждал момента для основного сюрприза.
Когда время дошло до торта, слово взяла Галина Николаевна:
– Душенька, – обратилась она к Свете, – позволь подарить тебе одну вещь.
Она встала из-за стола, и, зайдя к Свете сзади, начала одевать ей на шею что-то блестящее. Когда замочек застегнулся, и она убрала руки, все увидели, что это нить прекрасного белого жемчуга. У папы округлились глаза, и он укоризненно посмотрел на свою мать:
– Мама! Ну, зачем такие подарки. Ей ведь не шестнадцать исполнилось, а всего десять.
– Милочка, – Галина Николаевна, отойдя на два шага и сложив руки на груди, любовалась своим подарком. – Эта вещь очень мне дорога. Она будет хранить тебя… от людей. Носи на здоровье.
Света погладила гладкие бусинки и, вскочив со своего места, бросилась обнимать бабушку:
– Спасибо бабуля!
Галина Николаевна вроде даже немного растрогалась, потому что начала обмахивать веером глаза.
– А теперь мой подарок! – папа с заговорческим видом прошел на кухню и вернулся оттуда с той самой коробкой из-под обуви. – Па-бам!
Он, как фокусник, сорвал с коробки крышку, и оттуда сразу показалась малюсенькая голова белого котенка. Глаза у него были узкие, как щелки, видно еще не до конца проснулся, он мяукал и водил мордочкой в разные стороны. На шее у него была белая атласная ленточка, завязанная в большой воздушный бант.
– Папа! – дыхание девочки перехватило. Лучшего подарка для себя она даже не могла представить. Она схватила котенка и, прижав его к себе, стала целовать и гладить. На глазах у нее навернулись слезы радости, – Спасибо папочка, я тебя очень люблю.