Слуга Люцифера
Шрифт:
Через некоторое время страсть Лукреции и Цезаря не преминула привести к нежелательным последствиям. Лукреция постоянно чувствовала слабость и недомогание. Она поделилась подозрениями с Цезарем, чем привела его в неподдельное волнение.
Он, прежде всего, испугался, что на приближающемся заседании консистории Лукреция будет убеждать всех в своей невинности, но её тело будет доказывать обратное.
Но консистория прошла успешно, несмотря на то, что Лукреция была уже на четвёртом месяце беременности, она спрятала этот недостаток под широким платьем и услышала заветную фразу: a mensa et toro [58] .
58
От стола и ложа – формула развода в Риме, сохранявшаяся до эпохи Средневековья.
Понтифик прекрасно знал о состоянии дочери и виновнике, Цезаре, но не осуждал их, понимая, что против чар Лукреции устоять невозможно. Поэтому сразу же после развода заботливый отец отправил отяжелевшую дочь в монастырь Сан-Систо, что на Аппиевой дороге, ведущей в Бринзиди.
Жизнь в Сан-Систо была серой и однообразной, протекая infra guattuer [59] . Лукреция не думала о ребёнке, её более всего расстраивало отсутствие плотских наслаждений в виду её интересного положения. Она постоянно капризничала, изводила компаньонку Каберию и служанок.
59
В четырёх стенах (лат.)
По мере того, как приближались сроки родов, она становилась всё более невыносимой. Однажды Лукреции показалось, что еда недостаточно тёплая, и она запустила серебряной тарелкой прямо в компаньонку, та едва успела увернуться.
Каберия, сидя по ночам у ложа своей госпожи, была готова вскочить по первому её требованию и удовлетворить любые потребности. Однажды, не выдержав постоянного напряжения и недосыпания, компаньонка свернулась калачиком на кресле и крепко заснула.
Лукреция, пребывая скорее в забытьи, чем во сне, постоянно чувствовала шевеление ребёнка, и отчего-то была уверена, что носит девочку. Вот и сейчас, плод начал ворочаться, словно укладываясь как можно удобнее. Лукреция открыла глаза: над ней склонилась незнакомая женщина, вся в чёрном. Мадонна удивилась, но не испытала чувства страха. Таинственная фигура протянула Лукреции руки, и начала поднимать её с постели, та же безропотно подчинилась.
Женщина накинула на Лукрецию тёплый плащ и увлекла за собой, прочь из монастыря.
– Кто ты? – спросила мадонна.
– Не задавайте лишних вопросов, так надо. Вас ожидает Асмодео ди Неро в замке Creazione.
Таинственная женщина беспрепятственно вывела Лукрецию из Сан-Систо, чуть поодаль её ожидала карета. Мадонна благополучно села в неё при помощи маленького ушастого человечка. Малыш подал ей тёплый шерстяной плед и сказал тоненьким голосом:
– Накройтесь, мадонна, ранним апрельским утром ещё прохладно.
Затем он сел на место кучера и карета тронулась. Таинственная женщина осталась стоять посередине дороги.
Путь в Creazione по подсчётам Лукреции должен был занять часа четыре, не меньше, но достаточно скоро дверь кареты отворилась, перед ней стоял улыбающийся граф ди Неро.
– Дорогая Лукреция! Как твоё самочувствие? – участливо поинтересовался он.
– Благодарю вас, граф, вполне сносно, – ответила мадонна и протянула руку.
Он помог ей выйти из кареты.
– Но скажите, ваша светлость, отчего такая спешка? – спросила Лукреция, очутившись рядом с ди Неро.
– Оттого, моя соблазнительная, что тебе пора рожать.
– Вот как! – Лукреция удивилась. – Странно, а почему здесь?
– Я помогу тебе избавиться от ребёнка, – объяснил граф. Я заберу девочку себе.
Лукреция внимательно посмотрела на Асмодео: она и забыла кто перед ней!
– Мне тоже казалось, что ношу девочку, – вымолвила она.
– Идём, всё готово. Мы должны поторопиться.
Лукреция повиновалась, ничего не сказав.
Она очутилась в просторной комнате, посередине которой стоял узкий длинный стол, накрытый чёрной тканью. К ней подошли две женщины, очень похожие на ту, которая вывела её из Сан-Систо.
Женщины раздели Лукрецию, облачили в чёрный балахон и велели лечь на стол. Она повиновалась.
Одна из женщин приказала:
– Раздвинь ноги и согни в коленях.
Затем вторая появилась с книгой в руках, открыла её и начала читать. Лукреция, прекрасно владевшая испанским, французским, немецким и латынью не поняла ни слова. Через некоторое время она почувствовала схватки и слегка застонала.
Неожиданно загорелись факелы, образуя вокруг стола и женщин замкнутый круг. Схватки усилились. Чрево Лукреции раздирала адская боль. Она кричала всё громче и громче, наконец, не выдержав, она взмолилась:
– Не могу! Меня разорвёт на части! Помогите мне!
К ней подошла женщина и внимательно посмотрела между ног и ощупала низ живота.
– Девочка лежит неправильно, она и мать могут погибнуть, – констатировала она графу ди Неро, постоянно находящемуся в помещении, не вмешиваясь в происходящий процесс.
– Я умру? – в отчаянии прокричала Лукреция. – Я не хочу умирать! Ди Неро, вы всё можете! Помогите мне! – Взмолилась она из последних сил.
Асмодео покинул покои. Лукреция уже находилась в забытьи, потеряв счёт времени. Сквозь пелену она услышала голос Асмодео:
– Встань!
Лукреция открыла глаза, ощутив прилив сил: перед ней стояла Каберия.
Мадонна недоумевала:
– Зачем здесь моя компаньонка? Чем она мне сможет помочь?
– Она девственница и это обстоятельство поможет тебе разродиться, – сказала одна из женщин.
Лукреция, находящаяся в изнеможении, не стала задавать лишних вопросов. К ней подошёл ди Неро и вложил в руку стилет с тонким длинным лезвием, на нём играли отблески огня.
– Сделай тоже, что и с Сильвией. Тогда ты выживешь, – сказал граф.
Лукреция растерялась: значит, она убила Сильвию, и это был не сон!
– Иначе нельзя? – она умоляюще посмотрела на графа.
– Нет. Приступай.
Каберия не была связана, но не могла ни закричать, ни пошевелиться, она смотрела на Лукрецию глазами полными ужаса и мольбы.
Мадонна, не раздумывая, подошла к компаньонке:
– Прости меня, девочка.
После этих слов она вонзила стилет прямо в сердце несчастной жертве, которая не упала после удара. О том, что жизнь покинула Каберию, можно было понять лишь по остановившимся глазам.