Чтение онлайн

Обезумевший герцог выхватил меч, подскочил к сундуку и начал рубить его, высекая искры из металлических полос и выкрашивая кусочки стали. Тем временем оборотни продолжали свою работу, тщательно обыскивая помещение. Они открыли второй сундук и перерыли его содержимое. Они повторили все то, что когда-то проделали люди герцога в тщетной надежде найти Чилиса… Но они нашли только связку ключей, брошенную на пол.

Опустошенный и обессилевший Левиур, пошатываясь, вышел из башни и погрузился в прохладу осенней ночи.

Все случившееся не укладывалось в голове. Комната, запертая изнутри… Исчезнувший похититель… Исчезнувший Оракул… Что теперь делать?..

Герцог был растерян и подавлен. Без приказов хозяина Левиур был всего лишь внушительным человеческим манекеном.

Дилгус находился в галерее, задняя стена и арки которой были выплавлены из первозданного мрака. Он медленно перемещался вдоль стены, и под каждой аркой открывался вид на совершенно особенный мир.

Шут был уверен в том, что время стоит на месте; он плыл по реке безвременья. Миры, застигнутые врасплох, обнажали перед ним свои самые худшие и самые лучшие стороны… Он ощутил движение в сосуде и увидел лицо Регины, снова всплывавшее к свету. Она тоже смотрела на волшебное чередование застывших картин.

Мимо проплыл пейзаж, озаренный ласковым сиянием солнца, полный гармонии и красоты. Это место излучало сверхъестественный покой. Можно было остановиться здесь, но любопытство и еще какое-то неописуемое чувство удержали шута. Потом пейзаж исчез.

Под следующей аркой была полутемная, роскошно обставленная комната, в которой женщина занесла кинжал над младенцем, лежавшим в колыбели. Все было предельно реальным – перспектива, воздух, наполненный пылью, перекошенные лица, сумрачные гобелены на стенах… Дилгусу показалось даже, что он слышит непрерывно длившийся крик ребенка. Он был полностью уверен в том, что стоит ему сделать шаг под арку – и картинка оживет, а младенец будет убит. Только горбуну не хотелось проверять это. Тот мир был слишком жестоким. Таким же, как его собственный. Дилгус устал, задыхался от жестокости. Дальше, дальше…

Любовники на берегу океана. Пылающий синий закат. Ослепительная дорога за горизонт. Большие яркие звезды, брошенные в бархат небес. Нежный шепот листьев, возникший в сознании Дилгуса. Два обнаженных тела, изъяны которых выглаживали матовые голубые лучи, застыли, слившись в хрупкую скульптуру, на которой блестели капли влаги. Кожа женщины была такой восхитительно гладкой и манящей, что шуту захотелось протянуть руку и дотронуться до нее.

Он знал, что тогда произойдет. Он останется там навсегда и всегда будет лишним, но хотя бы сможет смотреть на женщину, любоваться ею!.. Дьявольски извращенное и жестокое искушение!.. У Дилгуса закружилась голова. Что-то опять удержало его в безвременном потоке. Черная стена арки навеки закрыла отвергнутый им мир.

…Терраса, окруженная деревьями-свечами. Изящно сервированный стол. Экзотические фрукты на подносах, сплетенных из серебряных нитей. Фигура, непринужденно сидящая в кресле и опирающаяся одной рукой на подлокотник. Человек протягивал Дилгусу хрустальный бокал, наполненный багровой дымящейся жидкостью. Утонченный, великолепно одетый человек с ослепительной улыбкой и всепрощающим взглядом… Шут понял, что этот человек – дьявол во плоти. Но он был совсем не страшен и не претендовал на душу шута. Он не просил о преступлении и наверняка был бы прекрасным собеседником. Он приглашал в мир уюта и разума, хорошего вкуса и интересных впечатлений. В этом мире не было только вечной жизни или хотя бы надежды на вечную жизнь. Впрочем, Дилгус был уверен, что ее нет нигде. Поэтому он не принял протянутый бокал.

Еще одна арка. За ней – женоподобное чудовище, терзающее привязанного к столбу мужчину. Женщина-страсть, женщина-боль, женщина-смерть. Впрочем, мужчине нравилось это; ему нравилась боль и ему нравилось обещание наслаждения. Дилгус вдруг узнал в мужчине самого себя. Вернее, он мог бы быть таким, если бы не горб и преждевременная старость. Странный условный идеал, сыгравший злую шутку с его сердцем! Оно защемило от того, что он осознавал собственное уродство. Горбуну нестерпимо хотелось остаться здесь – и пусть его наказывает проклятая фурия; в конце концов, его судьба была намного злее, чем эта самка!..

Он сделал шаг в сторону, и картинка дрогнула, оживая. Но тут лицо Регины повернулось к нему, и широко раскрытые глаза уставились на него. Этот взгляд из потусторонней могилы стал цепью, удержавшей Дилгуса от следующего опрометчивого шага. Течение подхватило его и понесло дальше…

Мир пустоты. Никаких людей, никаких существ и соответственно – никакого зла. Все битвы давно закончились, все страсти давно отбушевали. Летаргия безграничной власти… Опустевшие замки, горы ненужных сокровищ, неуничтожимое искусство… Религия отыгравшего Бога. Брошенная колода. Отсутствие будущего и бессмысленность любых пророчеств. Это успокаивало разум и неприкаянную душу. «Выбирай, Дилгус!» – взывал умиротворенный прах. Тихо пересыпался песок вечности… Потом все было зачеркнуто черной завесой стены…

А вот корабль, плывущий к неведомым берегам. Дилгус мог бы быть его капитаном. Он снова молод, красив, его чресла наполнены похотью. Его ждут новые земли и темнокожие женщины, не знающие стыда. Непередаваемое ощущение свежести и молодости, стоившее во много раз дороже всего, что он видел раньше. Шут заплакал во тьме галереи, но сам не подозревал об этом. За мгновение радости, испытанной в голубом просторе, он отдал бы все. Даже… Оракула Востока. Сердце ныло от щемящей тоски по несбыточному. Впрочем… все могло сбыться в этом месте истинного волшебства. Дилгус разгадал тайну исчезновений.

Не было ничего удивительного в том, что Чилис затерялся где-то здесь. Галерея миров дарила столько искушений, манила такой красотой и таким уродством, что раздирала на части детскую душу, да и взрослую тоже.

Чилис, Чилис… Где ты бродишь теперь или где лежат твои кости? Обрел ли ты свой рай, к которому тебя неудержимо потянуло, и ты забыл обо всем?..

Вдруг Дилгуса словно ударило что-то. Он увидел под аркой свою комнату в восточной башне замка. Реальность, в которой ничего не изменилось. Все предметы остались на своих местах. Никаких сомнений – это была ЕГО комната в замке Левиур. Последнее искушение. Продолжить жизнь, начавшуюся с клетки, изуродовавшей тело. Жизнь, не обещавшую ничего, кроме страданий и, вероятно, бессмысленной смерти. Решать нужно было сейчас – приближался темный край арки, неумолимо зачеркивавший возможности. Дилгус сжал зубы, пытаясь справиться с болью. Требовалось редкое мужество, чтобы добровольно остаться стариком-уродом и согласиться доиграть заведомо проигранную партию.