Чтение онлайн

Но страха он не испытывал.

Пленка содержала основные параметры эскизного проекта системы 39К7 транспортируемого комплекса противоракетной обороны. Материал включал основные тактико-технические характеристики радиолокационных средств, противоракет, систем передачи данных, систем хранения времени, командно-вычислительных пунктов. Здесь были данные и по финансированию, и по кооперации предприятийконтрагентов. Отдельный раздел составляли математические модели селекции ложных баллистических целей - в этой области советские разработчики существенно опередили своего потенциального противника.

Но главное - эта пленка содержала несколько страниц совместного постановления ЦК КПСС и Совмина о развертывании широкомасштабного проектирования транспортируемых средств ПРО в целях защиты всей территории СССР от массированного удара межконтинентальных баллистических ракет.

Это постановление шло с грифом "особо важно" и в одностороннем порядке напрочь перечеркивало Договор по ПРО СССР-США от 26 мая 1972 года. На титульном листе этого документа красовались подписи самого автора "перестройки и ускорения" и четырех наиболее видных представителей его команды.

И эта бумага имела колоссальный политический вес - вместо улыбчивого "социализма с человеческим лицом", столь успешно демонстрируемого ласковым Горби на многочисленных ныне представительных саммитах, отчетливо проступал чудовищный оскал приготовившегося к прыжку хищника.

Выражение лица Крейта, когда он просмотрел эти кадры микрофильма, ясно дало понять Толмачеву - даже неподготовленный в технических вопросах человек оказался в состоянии оценить всю важность материала.

– Возможно, сегодня вам удалось изменить мир, - сказал Крейт. В его голосе не было патетики, слова прозвучали просто и буднично.
– На долю разведчика чрезвычайно редко выпадает такой шанс.

Мне известно всего три-четыре случая в нашем столетии.

– Это и ваш шанс тоже, - заметил Толмачев.

– В какой-то степени - да. Но мои заслуги не идут ни в какое сравнение с вашими.

– Весьма великодушно! Учитывая разницу в нашем положении.

Толмачев постепенно приходил в себя, к нему возвращался привычный ироничный тон.

– Ваш должностной ранг существенно превышает мой - не меньше чем на три ступени, - напомнил Крейт.

– Зато доходы на три порядка ниже.

– О! Здесь не стоит беспокоиться. Ваш счет существенно увеличится, когда этот материал попадет в Лэнгли.

– Сейчас меня больше всего волнует, когда я сам туда попаду.

– Мы прорабатываем все реальные возможности.

Дело существенно облегчила бы зарубежная командировка, хотя бы в Венгрию или ГДР.

Толмачев угрюмо покачал головой.

– С тех пор, как я занял эту должность, ни о каких выездах за рубеж не может быть и речи.

– Мы сделаем все возможное, - еще раз повторил Крейт.
– И поверьте, мы видим в вас цен нейший источник. Ваши заслуги будут вознаграждены должным образом. Мы не забудем того, что вы сделали сегодня.

Толмачев внимательно посмотрел на собеседника.

Лицо Крейта было серьезно, даже несколько торжественно. И все же, все же... Толмачеву вдруг показалось, что в глубине серых глаз агента мелькнула усмешка - такая же холодная и злобная, как сами эти глаза.

"Шутишь, сволочь!
– подумал Толмачев.
– Боже, как же я устал"...

...Пройдет четыре месяца, и слушая, как Председатель Военной Коллегии Верховного Суда СССР монотонным голосом зачитывает ему расстрельный приговор, Толмачев вспомнит эту усмешку в серых глазах...

...В вестибюле Алферов критически посмотрел на себя в зеркало. Он был, как обычно, в штатском, дорогой костюм ладно сидел на его поджарой спортивной фигуре. Генерал пригладил коротко стриженные волосы, самодовольно улыбнулся.

"Надо же! Холодная усмешка в злобных серых глазах. Бедняга явно работал штампами в духе Флемминга".

Улыбка погасла. Штамп-то штамп, но кто же ему рассказал про операцию "Крейт"? Операцию, так блестяще разработанную начальником одного из отделов 2-го Главного управления КГБ Гущиным и в которой первую скрипку сыграл двойной агент Крейт - ныне глава антитеррористического Центра генерал-майор ФСБ Вячеслав Алферов. Немного теперь осталось в живых людей, которые знали Алферова как Крейта - с 1988 года стремительно сокращалось их число. И первым в этом ряду был персонаж из злополучного романа "Слуги Ареса" - Толмачев, а в действительности - Толкачев, занимавший должность начальника отдела средств противодействия иностранным техническим разведкам Министерства радиопромышленности СССР - головного министерства по противоракетной обороне...

– ...Мне наплевать, кто конкретно пришил этого писаку. Меня не интересует, что покойник мог знать на самом деле. Но крайне необходимо выяснить, где источник утечки, а главное - кто и почему заказал это убийство. Есть все основания полагать, что существует человек, который отлично понимает, о чем на самом деле идет речь в этой проклятой книжке. И этот человек явно не относится к кругу наших единомышленников. Вы согласны, что это обстоятельство представляет угрозу всему делу? Смертельную угрозу!

– Это слишком сильно сказано.
– Гущин внимательно посмотрел на просвет тонированные стекла очков в золотой оправе и тщательно протер их тонкой замшей.
– В конце концов большинство данных уже устарело, да и по фабуле все это больше напоминает легковесный фантастический роман. Таких сейчас сотни издают. Никто не обратит внимания. Это даже не газетная статья.

– Я поражаюсь вашей беспечности!
– Хозяин кабинета поднялся из-за стола.
– Как вы не понимаете - это же полнейшая демаскировка! Достаточно сопоставить два-три факта - и вывод напрашивается сам собой. У нас из рук вырывают всех "кротов" в правительстве, на которых мы можем давить только благодаря последствиям операции "Крейт". И это происходит именно тогда, когда Алферов получил наконец Центр и готов приступить к формированию ударных подразделений. Эти совпадения вас не смущают?

– А как с подразделениями спецназа?
– Казалось, Гущин пропустил вопрос мимо ушей.

– Мы подготовили директиву о подчинении спецназа Центру.
– Хозяин кабинета подошел к окну, луч солнца лег на широкий погон с тремя генеральскими звездами.
– Об оперативном подчинении в случае возникновения... определенных ситуаций. Я думаю, эта директива будет утверждена без проблем.

– Следствие по этому убийству ведет полковник Елизаров из МУРа, мой старинный знакомый, - вернулся к проблеме Гущин.
– В принципе он способен раскрутить дело, но помощь, конечно, потребуется.