Чтение онлайн

Монах вскинулся было, но, разглядев решительно-злобную физиономию гнома и его пудовые кулаки, осёкся. Далин кинулся вниз по лестнице, топоча сапожищами на всю округу, но старший из монахов, умный и спокойный мужик лет сорока, с которым я даже немного подружился, успел первым. Он за плечи развернул спорщика лицом к воротам, на полном серьёзе напомнил ему о смирении, тот на удивление внял и даже усовестился, и отправился восвояси. Довольно быстро, кстати, отправился.

Поэтому пришлось оставшемуся без оппонента гному подниматься снова наверх, но так даже и к лучшему, хоть пар спустил.

А я, кстати, неожиданно для самого себя без лишних сантиментов успел проверить этого самого монаха на спрятанное и заныканное. Неявно, негласно и нечувствительно, но тем не менее. Раньше бы постеснялся, да.

Но уж очень интересные вещи тащили эти монахи ко мне на проверку. Провизию, инструмент, оружие и прочее, не представлявшее для них интерес они мстительно оставляли там, где нашли, заставляя Далина и Ерша Потапыча страдать, но я был с ними даже в чём-то солидарен. Ну вот к чему нам, скажите, десять тонн картошки, восемьдесят бочек квашеной капусты или под двести тонн угля? Пусть даже и редкого антрацита — мне-то что с того, я ведь не металлург. Что мы сможем с ними сделать за отпущенное нам саламандрами время? Тут с по-настоящему ценными вещами бы разобраться, хотя вот оружие, конечно, могли бы и вытащить.

Далин умом это понимал, Ёрш Потапыч нет, но страдали оба одинаково, искренне и неподдельно. А Кирюхе я здесь появляться запретил, хватит с меня и этих двоих.

— Завтра последний день, — на всякий случай напомнил я ещё раз старшему из монахов. — Для вас. Послезавтра Далин никого из вашей братии сюда уже не пустит, гномы ему на помощь придут, остатки вытаскивать. А послепослезавтра буйство огненное саламандрами запланировано. Так что успевайте.

— Успеем, с божьей помощью, — монах вытер пот с лица и присел рядом со мной. — Там немного-то и осталось. Да только зачем, скажи на милость, вам все бумаги монастырские? Лаириэн же всё равно их инквизиции передаст.

— Вот она лично их и передаст, — просветил я его, лениво соображая, напомнить ли ему о том, что он забыл приставить к имени Лары слово Пресветлая, или нет. — Инквизиции. А не вы сами возьмёте. Чувствуешь разницу?

— Чувствую, — усмехнулся тот. — А личные дела воспитанников вам зачем?

— Ишь ты какой, — я даже отодвинулся, чтобы не торопясь его рассмотреть. — А сами воспитанники где, знаешь ли? Ну, раз личными делами интересуешься? И что с ними будет?

— Нет, — со вздохом признался монах, всё-таки я его подловил. — Поговаривают, всё ещё спят где-то. Но точно не знаю.

— Во-о-от! — я наставительно упёр в него палец. — А Лара их себе заберёт, без отдачи. Она давно о какой-то там школе мечтала, а тут такая оказия. Пацаны подобраны один к одному, да к тому же и сироты. Мозги засраны, правда, но это поправимо, у неё не забалуешь. Будет кормить, уму-разуму учить и чудеса показывать, враз перевоспитаются. А у вас их оставлять опасно, сам понимаешь. Пока что они просто малолетние фанатики.

— Неблагостно всё равно выходит, — снова вздохнул монах. — Дети же малые, обездоленные. Хорошо бы у них спросить, чего они сами хотят.

— У их старших товарищей спросишь, — я удивлённо покосился на сердобольного собеседника. Чувствовалось, что переживал он от чистого сердца, без фальши. — Из тех, что с наколками по всему телу.

— Так ведь спрашивают уже, — но монах начал хитрить, и я это почувствовал. — У тех, кто жив остался. Сам знаешь, сгоряча многих кончили, когда в монастырь вошли. Теперь вот следствие буксует.

— Не лепи горбатого, долгогривый! — Далин перегнулся через парапет башни, раздражённо врываясь в наш разговор. — Сгоряча, ага! И ты, Тёма, уши не развешивай, а то он тебе наговорит благостного. Тут чуть ли не со списками в руках ходили, морды спящим сверяли, чтоб потом под нож пустить. Да деловито так! И ваши, и наши, и княжеские! Даже эльфы тишком одного приморили, лично видел!

— Значит, очень плохой человек был, — я безразлично кивнул ему головой на эту новость, но про себя порадовался, что всё это мимо меня прошло. — Я эльфам верю!

— А тогда все друг другу верили, по голову иного злодея по три делегации враз приходило, в это веришь, нет? — Далин даже в сердцах сплюнул с башни, но так, чтобы в нас не попасть. — И ещё контролили друг за другом, а ещё сильнее смотрели, чтобы никто никого втихаря спящего не утащил! Зато теперь у них следствие буксует, мля!

— Вот видишь, — я укоризненно покосился на монаха. — Как же вам пацанов отдавать, горячим таким?

— То другое, — всё же упирался монах. — Раз такой разговор пошёл, понятное дело, что кончили спящих не просто так. Они бы такие ответы на вопросы могли дать, что многим бы плохо стало. Вот и… во избежание, так сказать. Да и следствие это — к чему оно уже? Выпытывают больше про ухоронки, про имущество и прочее, а с остальным и так всё ясно. А пацаны эти — с них какой спрос?

— Обсосётесь, — злобно пыхтел наверху Далин, думая, что его никто не слышит. — В рот вам… ручку от зонтика! Оптику-то зачем было так бить, сволочи вы самые настоящие!

Обычно он себе такого не позволял, но разбитая пушка перед глазами просто выводила его из себя, и я пожал плечами, даже не попытавшись извиниться за него перед монахом. Но тот лишь с улыбкой покрутил головой, чувствовалось, что его таким не проймёшь, видел он кое-что в этой жизни и похуже злобствующего гнома.

— Ладно, поехали дальше, — монах хлопнул в ладони, подгоняя замерших подчинённых, злобно сверкавших глазами в гномью сторону. Не хватало им смирения, чего уж там. Ну, их проблемы.

— Старший! — вдруг выскочил передо мной и всеми остальными растрёпанный и донельзя возбуждённый Ёрш Потапыч. Монахов он не боялся, привык к ним за долгие годы подпольной жизни, а уж теперь, после знакомства с Владыкой Николаем, обласкавшим нечистика, совсем распоясался. — Там! Такое! Я нашёл! Побежали скорее смотреть!

— А побежали! — я с удовольствием встал с длинной неудобной лавки, чуть поприседал на ногах, разминая немного затёкшие мышцы, но бежать никуда не спешил. Ёрш Потапыч рванулся было по двору в дальние двери, но осёкся на полном скаку, недоумённо посмотрев на меня.